Гоголь и достоевский отношения
Ð Created using Figma
Vector Created using Figma Перемотка Created using Figma
Книги Created using Figma С Created using Figma Component 3 Created using Figma Ok Created using Figma Ok Created using Figma Ok Закрыть Created using Figma Закрыть Created using Figma Rectangle Created using Figma
Group Created using Figma
Vector Created using Figma Vector Created using Figma ��� ������� Created using Figma Eye 2 Created using Figma facebook Created using Figma Vector Created using Figma Rectangle Created using Figma facebook Created using Figma Group Created using Figma
Rectangle Created using Figma
Rectangle Created using Figma
На полный экран Created using Figma
google Created using Figma
И Created using Figma Ð˜Ð´ÐµÑ Created using Figma Vector Created using Figma
Стрелка Created using Figma Group Created using Figma
Login Created using Figma logo_black Created using Figma
Logout Created using Figma
Mail.ru Created using Figma Маркер юнита Created using Figma Vector Created using Figma Vector Created using Figma Vector Created using Figma Vector Created using Figma Vector Created using Figma Vector Created using Figma Vector Created using Figma Vector Created using Figma Vector Created using Figma Vector Created using Figma Vector Created using Figma Vector Created using Figma Развернуть лекцию Created using Figma
Громкость (выкл) Created using Figma Стрелка Created using Figma odnoklassniki Created using Figma Ð Created using Figma
Пауза Created using Figma Пауза Created using Figma
Rectangle Created using Figma Rectangle Created using Figma Плей Created using Figma
Доп эпизоды Created using Figma
Vector Created using Figma Vector Created using Figma
rss Created using Figma Свернуть экран Created using Figma Component Created using Figma Стрелка Created using Figma ШÑринг Created using Figma
Громкость Created using Figma
СкороÑÑ‚ÑŒ Ð¿Ñ€Ð¾Ð¸Ð³Ñ€Ñ‹Ð²Ð°Ð½Ð¸Ñ Created using Figma
telegram Created using Figma
twitter Created using Figma
Created using Figma
И Created using Figma
vk Created using Figma vk Created using Figma Я Created using Figma
Яндекс Created using Figma youtube Created using Figma
Гоголь и Достоевский
Творчество Достоевского как продолжение опыта Гоголя.
Достоевский и Гоголь.
Русская критика XIX века постоянно сталкивала два этих имени, и возник некий миф русской культуры, что было пушкинское направление, было гоголевское направление и они между собой соперничали и враждовали. Когда мы обращаемся к роману «Бедные люди», мы находим своеобразный отклик Достоевского вот на этот спор Пушкина и Гоголя.
Я имею в виду эпизоды, когда Макар Алексеевич Девушкин прочитывает сначала «Станционного смотрителя» Пушкина, а потом Варенька ему присылает и он читает гоголевскую «Шинель». И если в первом случае он полон восторга, то в случае Гоголя он не только огорчен. Он, я бы сказал, оскорблен этим описанием маленького человека. Он протестует. Он считает, что такое высказывание даже незаконно. Что за этим стоит?
Это 1840-е годы, когда оба направления, пушкинское и гоголевское, уже столкнулись, и прежде всего здесь поработал Виссарион Григорьевич Белинский, который именно в 1840-е годы заявляет, что Пушкин — это уже вчерашний день, а на смену ему приходит новый, более перспективный автор, создатель вот такого социального реализма, в отличие от Пушкина, — это Гоголь.
Заметим, что в первом произведении Достоевского герой оказывает предпочтение не Гоголю, а Пушкину, и дело явно не только в герое. После смерти Достоевского Николай Николаевич Страхов заявил, что Достоевский совершил в русской литературе поворот от Гоголя к Пушкину. Так что Достоевский в этом смысле не из гоголевской «Шинели» вышел, как иногда приписывают ему эту фразу, а скорее из «Станционного смотрителя».
Мысль об отталкивании Достоевского от Гоголя была развита потом особенно сильно и мощно Василием Розановым. Розанов дошел, я бы сказал, до края. Он утверждал, что Гоголь сумел показать только мертвые души, он в своих произведениях не сумел показать живую душу человека, и эти карикатуры увели русскую литературу куда-то в сторону, поэтому спасением для нее был отказ от гоголевской традиции, который Розанов находит прежде всего в творчестве Достоевского: именно он открыл для читателя живую душу человека. Можно, конечно, упрекнуть Розанова, что он не учитывает жанровые установки. Есть сатира, и там не обязательно изображение, так сказать, положительных начал, они должны только подразумеваться, но вот Розанов считал, что у Гоголя этих положительных-то начал и не было вовсе.
Точка зрения Розанова получила поддержку в Серебряном веке, особенно у символистов, и не только у символистов. Тут можно назвать многие имена. Вот эта проблема Гоголя в начале XX века становится очень актуальной. Это была некоторая такая реакция на предпочтение Гоголя перед Пушкиным, которое оказывала реальная критика в лице Белинского и его последователей, Добролюбова, Чернышевского. Напомню о книге Чернышевского «О гоголевском направлении в русской литературе».
Возвращаясь к Достоевскому, можно сказать, что у него, конечно, очень сложные отношения с Гоголем. Действительно, он прошел школу Гоголя. Действительно, как замечали уже первые критики, в первых его произведениях мы находим очень много гоголевских мотивов, гоголевские образы, гоголевский язык и т.д.
Но вот сам Достоевский говорит впоследствии в «Петербургских сновидениях», которые я уже цитировал, он описывает некий переворот, который совершился в нем, видимо, когда он работал над «Бедными людьми»: «И стал я разглядывать и вдруг увидел какие-то странные лица. Всё это были странные, чудные фигуры, вполне прозаические, вовсе не Дон Карлосы и Позы [герои Шиллера], а вполне титулярные советники. И кто-то гримасничал передо мною, спрятавшись за всю эту фантастическую толпу, и передергивал какие-то нитки, пружинки, и куколки эти двигались, а он хохотал и все хохотал!».
Совершенно очевидно, что этот хохочущий кукловод, выводящий на сцену титулярных советников, — конечно, это Гоголь, каким его воспринимает Достоевский.
И в отличие от кукловода-Гоголя, Достоевский свою собственную позицию формулирует здесь несколько иначе. Я процитирую: «И замерещилась мне тогда другая история, в каких-то темных углах, какое-то титулярное сердце, честное и чистое, нравственное и преданное начальству, а вместе с ним какая-то девочка, оскорбленная и грустная, и глубоко разорвала мне сердце вся их история». «Разорвала сердце их история» — это уже не гоголевский подход.
Гоголь говорил о себе, я напомню, про «смех сквозь слезы», но вот Достоевский, как видите, упрекает его в какой-то глобализации смеха. Вообще Достоевский считал Гоголя величайшим мастером смеховой культуры и ставил его на первое место не только в русской, но и в мировой литературе. Он ведь и сам прошел через эту школу смеха, и мы уже это отмечали, но ему этого недостаточно, так же, как подобную недостаточность ощущал и сам Гоголь, когда намеревался писать второй и третий том «Мертвых душ» и там показать не только мертвые, но и живые души. Этот замысел Гоголю не удался. Очевидно, он не был готов к нему.
Я думаю, что принципиальное различие между Гоголем и Достоевским корнями уходит в соотношение Ветхого и Нового Завета. На мой взгляд, Гоголь по своей писательской природе тяготеет к Ветхому, а Достоевский — к Новому Завету. Хотя, конечно, Гоголь — христианин, хотя, конечно, Гоголь в «Выбранных местах из переписки с друзьями» отстаивает христианские идеалы, но делает это как пропагандист, публицист, а все-таки не как художник. А вот как художнику Гоголю все-таки свойственно ветхозаветное видение. Когда открылись глаза у Адама и Евы, что они увидели? Они узнали, что наги, вместо обещанного змеем «откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло». Нет, они увидели только то, что они наги.
Вот мне кажется, что Гоголь в русской литературе сыграл эту роль открытия зрения, но такого зрения, которое видит только, что человек наг, и пока еще не видит то, что увидел, например, апостол, когда он из Савла превращается в Павла. Это описано в Новом Завете как обретение нового зрения: «Савл встал с земли, и с открытыми глазами никого не видел.» (Деян 9:8) И три дня он не видел. Затем: «чешуя отпала от глаз его, и вдруг он прозрел; и, встав, крестился» (Деян 9:18). Обретение нового зрения — это только мечта Гоголя-писателя, это то, чего он хотел бы достичь, но что было не в его силах.
Интересно как подтверждение вот такой ветхозаветности одно его письмо, когда он своему корреспонденту, уже будучи автором «Мертвых душ», советует: «Разогни книгу Ветхого Завета: и ты найдешь там каждое из нынешних событий, ясней как день увидишь, в чем оно преступило пред Богом». Гоголь как раз и показывает нам, в чем человек преступил перед Богом, но дальше, очевидно, реализм Гоголя пойти не мог. И Достоевский в записных книжках замечает, что Гоголь стремится к христианству, но его христианство — еще не христианство.
Похожую мысль не менее жестко выразил потом философ Василий Зеньковский. Он писал так: «Внешний реализм Гоголя не был в сущности настоящим реализмом — он был односторонним, не заключая в себе нигде ни одной точки опоры для просветления». Собственно, и сам Гоголь был не удовлетворен своими художническими достижениями и не удовлетворен собственным религиозным опытом. Я приведу одно очень любопытное письмо его Жуковскому 28 февраля 1850 года, когда в ответ на просьбу поделиться впечатлениями от Палестины, куда Гоголь совершил паломничество, он признается, что ему не удалось преодолеть некий духовный барьер.
Так, он очень хорошо разглядел «след ноги Вознесшегося, чудесно вдавленный в твердом камне, как бы в мягком воске, так что видна была малейшая выпуклость и впадина необыкновенно правильной ноги». То есть вот след Христа он разглядел со всеми подробностями, но это мелочное видение, как признается сам Гоголь, не приблизило его, «любопытного наблюдателя», к Тому, Кто оставил этот след. Непробужденной оказалась душа паломника, и Гоголь с горечью признается, что тот горизонт, который открывается живой душе, оказался недоступен «мертвым очам исследователя», так он себя называет.
Переход от Гоголя к Достоевскому — это продолжение опыта Гоголя. Это развитие начатого им движения к христианству. И я бы сказал, что в своем отношении к Гоголю Достоевский как художник продолжает не Гоголя, он продолжает путь Гоголя. Он становится на этот путь и достигает тех духовно-эстетических высот, к которым устремился Гоголь.
Гоголь и достоевский отношения
«Старайтесь лучше видеть во мне христианина и человека, чем литератора», — писал Гоголь матери в 1844 году.
Исполнили ли биографы Гоголя это пожелание? Оценили ли по справедливости его религиозный подвиг, то «прочное дело жизни», которое писатель считал важнее своего литературного творчества? Можно с разных точек зрения подходить к жизненной задаче, поставленной Гоголем; можно сочувствовать ей или ее оспаривать, но игнорировать ее нельзя.
Гоголь был не только великим художником: он был и учителем нравственности, и христианским подвижником, и мистиком.
Историю этого Гоголя мы и пытаемся рассказать, пользуясь как материалами перепиской, религиозно–нравственными сочинениями Гоголя и свидетельствами современников; эстетическая оценка художественных произведений автора «Мертвых душ» не входит в нашу задачу: мы привлекаем их к рассмотрению только как психологические и идеологические документы.
До сих пор в литературе о Гоголе повторяется или молчаливо допускается мнение, что призвание его было исключительно литературное, что, «ударившись в мистику», он загубил свой талант и «занялся не своим делом», что весь духовный путь писателя был одним прискорбным недоразумением. Но почему же религиозно–нравственные идеи Гоголя легли в основу «учительства» всей великой русской литературы и почему значительность его христианского пути с каждым годом раскрывается нам все яснее?
После пережитого нами опыта войны и революции мы другими глазами смотрим на Гоголя — «мученика христианства», как назвал его С. Т. Аксаков; и по–новому звучат для нас слова его Завещания:
«Будьте не мертвые, а живые души. Нет другой двери, кроме указанной Иисусом Христом».
К. Мочульский
Париж, 29 октября 1933 г.
Членом этого общества состоял одно время герой Гоголя Тентетников. Туда «затянули его два приятеля, принадлежащие к классу огорчённых людей, добрые люди, но которые от частых тостов во имя науки, просвещения и прогресса сделались потом формальными пьяницами. Тентетников скоро спохватился и выбыл из этого круга. Но общество успело уже запутаться в каких-то других действиях, даже не совсем приличных дворянину, так что потом завязались дела и с полицией».
Делая поправку на то, что это писалось под арестом, нельзя не уловить здесь факта «протрезвления» Достоевского. И вновь о письме Белинского. Достоевский в «Объяснении» говорит, что читал не письмо, а «переписку». Что это значит? Что вместе с посланием критика у него в руках был и ответ на него Гоголя? Или слово «переписка» есть намёк на то, что речь идёт не об ответе, посланном Белинскому по почте, а об отрывках из книги Гоголя «Выбранные места из переписки с друзьями»?
Вот основные положения этого письма: над нами есть святые силы, мы должны отвергнуть желчь и ненависть, «что до политических событий, само собою умирилось бы общество, если б примиренье было в духе тех, кто имеет влияние на общество», «из Евангелия исходит истина», «броженье внутри не исправить никаким конституциям. Образуется само собою, общество слагается из единиц. Надобно, чтоб каждая единица исполнила должность свою. Нужно вспомнить человеку, что не материальная скотина, но высокий гражданин высокого небесного гражданства. Покуда он хоть сколько-нибудь не будет жить жизнью небесного гражданина, до тех пор не придёт в порядок и земное гражданство».
Достоевский и Гоголь (дружба-вражда, влияния и отталкивания)
Разработка для учителей-словесников и учащихся
Просмотр содержимого документа
«Достоевский и Гоголь (дружба-вражда, влияния и отталкивания)»
Глава I. Творческий и человеческий контакт
Гоголя и Достоевского.4
1. Общие и различные черты творческой
манеры Гоголя и Достоевского…………………………………5
1. 2. Критики о Гоголе и Достоевском……………………………….8
Глава II. Художественный мир Гоголя и Достоевского………………14
2. 1. Образ Петербурга в творчестве Гоголя и Достоевского…………14
2. 1. 1. Гоголевский Петербург…………………………………………..15
2. 1. 2. Петербург – оборотень…………………………………………..21
2. 2. Мотив «маленького» человека у Гоголя и Достоевского………. 27
Объектом исследования является литература творческого периода Гоголя и Достоевского
Для достижения поставленной цели нам необходимо решить следующие задачи:
1. Творческий и человеческий контакт Гоголя и Достоевского;
2. художественный мир Гоголя и Достоевского;
3. отзывы различных критиков о Гоголе и Достоевском.
Методологической основой нашей работы являются следующие источники:
произведения Н. В. Гоголя: «Петербургские повести», «Невский проспект», «Мертвые души», «Шинель»;
произведения Ф. М. Достоевского: «Бедные люди», «Униженные и оскорбленные», «Преступление и наказание»;
монография М. М. Бахтина: «Проблемы поэтики Достоевского», в которой творчество писателя исследуется с точки зрения идейных, жанровых и композиционных особенностей, а также позиции Достоевского по отношению к своим героям;
статьи В. Г. Белинского: «О русской повести и повестях г. Гоголя», «Взгляд на русскую литературу 1847 г.», в которых критик наряду с целостным анализом отдельных произведений большое внимание уделяет изучению творческой манеры некоторых авторов (в частности, Гоголя) и эволюции литературного процесса в целом;
статья Бочарова «Переход от Гоголя к Достоевскому»;
статья Тынянова «Достоевский и Гоголь (к теории пародии)».
Исследовательская работа состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованной литературы.
Глава I. Творческий и человеческий контакт Гоголя и Достоевского
Творческий и человеческий контакт Гоголя и Достоевского очевиден. И не только потому, что они хронологически стоят рядом. Гоголь завещает Достоевскому не приемы, не характеры и не критический реализм («все мы вышли из гоголевской «Шинели»»), а «проклятые вопросы» русской жизни, «страхи и ужасы России».
«Фантастический реализм» Достоевского не был бы возможен, если б Гоголь не перешел за черту «дневного сознания», не взглянул, как Хома Брут на Вия, в лицо «душевной черноте» человека. Художественный текст Достоевского перенасыщен цитатами из Гоголя. Они нужны «ученику» для постоянного диалога с «учителем». Этот диалог будет длиться для Достоевского всю жизнь. И в «Братьях Карамазовых» он вновь вернется к образу Руси-тройки, переосмыслив его на свой лад.
Гоголь выводит великую русскую литературу на путь религиозного идеала, Достоевский следует за ним. Но он и идет дальше. Если Гоголь лишь касается борьбы дьявола и Бога в душе че ловека, то Достоевский погружается в этот сюжет с головой.
Чувство греховности, мучительное чувство «раздора мечты и существенности» не дают гоголевским героям жить. Но там, где они, не выдержав ужаса раздвоения, гибнут, для героя Достоевского только и начинается жизнь.
1. 1. Общие и различные черты творческой манеры Гоголя и Достоевского
Гоголь в своей книге вступает в противоборство с утопическими учениями, переориентируя интерес художника со «среды» на личность, лишь в возрождении «единицы» видя возрождение общества. Он дает критику социального реформаторства, посредством которого, как считают материалисты, можно построить царство Божие на земле. Гоголь предвидит разрушительные последствия насильственного изменения истории. Окончательный его вывод сформулирован в одном из набросков ко второму тому «Мертвых душ»; «Выше того не выдумать, что уже есть в Евангелии».
В религиозном чувстве Гоголя много страха, Достоевский творит за границей страха. Поэтому он неуклонно проводит любимый образ и любимую идею через контрольно-пропускной пункт подпольного парадоксализма. Подлинность христианской идеи мож но, кажется, установить лишь плутая по кругам умственного ада. При этом Достоевский идет на крайности, на которые никогда бы не посмел решиться Гоголь: его герои богохульствуют, передраз- нивают и оспаривают Евангелие, а автор демонстрирует захватывающую поэзию нигилизма, соседствующую со сладострастием неверия и анализа.
Гоголь мечтает изобразить прекрасного человека, Достоевский продвигается в этой мечте от замысла к реализации. Его анализ подлого выводит читателя к таким идеалистам, как Мышкин и Алеша Карамазов. Впрочем, раскаяние Раскольникова в конце «Преступления и наказания» стоит недалеко от раскаяния Чичикова во втором томе «Мертвых душ». И Гоголь, и Достоевский испытывают влияние идей просветительства и немецкого романтизма. Воспитываясь отчасти на них, они затем отвергают как рационализм просветителей, так и далекий от христианского идеала германский иррационализм. Они смягчают их теплым влиянием православия. Достоевский берет у Гоголя не только идеологические сюжеты. Он наследует жанр открытого диалога с читателем, трансформируя его в «Дневник писателя». Это выход за пределы «заколдованного круга», очерченного Пушкиным и предписывающего поэту оставаться в границах образов. Это нарушение пушкинского «приличия» в литературе, начало которому положат «Выбранные места. » Гоголя.
1. 2. Критики о Гоголе и Достоевском
Глава II. Художественный мир Гоголя и Достоевского
2. 1. Образ Петербурга в творчестве Гоголя и Достоевского
Образ города имеет свою судьбу. Он живет своей жизнью, имеет свои законы развития, над которыми не властны его носители. Кто же лучше всего сможет выразить образ города, как не художник, и, может быть, лучше всего художник слова? Ибо ему наиболее доступно целостное виденье города. Одни писатели создавали случайные образы, откликаясь на выразительность Петербурга, другие, ощущая свою связь с ним, создавали сложный и цельный портрет северной столицы, третьи вносили свои идеи и стремились осмыслить Петербург в связи с общей системой своего миросозерцания; наконец, четвертые, совмещая все это, творили из Петербурга целый мир, живущий своей жизнью.
Каждая эпоха в истории русского общества знает свой Петербург. Каждая отдельная личность, творчески переживающая его, преломляет этот образ по-своему.
2. 1. 1. Гоголевский Петербург
Пушкин был последним певцом светлой стороны Петербурга. С каждым годом все мрачнее становится облик северной столицы.
Образ Петербурга Гоголя не может быть понят изолировано. Только в связи с общим фоном его России можно осмыслить этот образ. Великий русский художник слова горячо и самозабвенно любил свою родину, и свой народ во имя его счастья беспощадно осуждал все то отсталое, косное, темное, безобразное, что сковывало и уродовало человека.
В истории мирового романа Федору Михайловичу Достоевскому принадлежит одно из первых мест. Его творчество обогатило художественное самосознание человечества и являлось громадным вкладом в развитие реализма в мировом искусстве. Великий художник-гуманист, он неустанно обличал социальную дисгармонию буржуазного мира и его тлетворное влияние на человеческую душу.
У Достоевского был необычайный талант: его отличала особенная чуткость к страданиям униженных людей, оскорбленных, возмущенных социальной несправедливостью. Это был гениальный художник-психолог и великий социальный писатель. Достоевский однажды сказал, что произведения Гоголя «давят ум глубочайшими непосильными вопросами, вызывают в русском уме самые беспокойные мысли». Но, пожалуй, с еще большим правом мы можем отнести эти слова к романам, повестям, публицистике самого Достоевского. В нравственных терзаниях его героев, в их стремлении осмыслить современные им общественные отношения преломились острейшие социально-политические проблемы эпохи. Многие из них сохранили свою остроту и в настоящее время, и потому романы и повести Достоевского до сих пор продолжают возбуждать жаркие споры читателей и критиков.
Значительная часть жизни Достоевского протекла в северной столице. Различные уголки города были свидетелями ее внешних и внутренних событий.
Долгая жизнь в Петербурге отразилась на творчестве Достоевского и северная столица получила в нем цельное и многообразное отражение.
В этой спокойно описанной картине быта полного «благообразия» и сытого довольства живо обрисована одна из характерных сторон Петербурга, отмеченная еще раньше Пушкиным и Гоголем. Кто не помнит петербургского утра, на фоне которого несколькими словами увековечена немецкая булочная:
И хлебник, немец аккуратный,
В бумажном колпаке, не раз
Уж открывал свой вас-ис-дас.
Жизнь города находится в ограниченной связи с жизнью природы. Его бытие есть цветение, и живет оно соками, получаемыми из своей почвы. Его судьба определяется общим ходом исторических событий. Петербург вырос из вековых болот, вдали от истоков национального бытия, при страшном, надрывном напряжении народных сил. Достоевский называет его «самым умышленным городом в мире». Под площадями, улицами и домами Петербурга ему чудится первоначальный хаос.
Водная стихия, скованная героическими и титаническими усилиями строителей этого города, не уничтожена, она лишь притаилась и ждет своего часа. Достоевскому, конечно, были знакомы многочисленные описания гибели северной столицы под разъяренными волнами. Миф о Медном Всаднике живет в душе автора «Преступления и наказания». Но Достоевский не верит в торжество города и сомневается в его правде. Водная стихия Петербурга приковывает внимание Достоевского. Нева, ее рукава и каналы играют большую роль в его произведениях. Мы часто застаем его героев, пристально всматривающихся в чернеющую воду. Мокрота является как бы первоосновной Петербурга, его «субстанцией».
Любой внимательный читатель сразу видит, что роман «Преступление и наказание» Достоевского разительно отличается от родившихся рядом с ним книг Тургенева, Толстого, Гончарова. Он не лучше и не хуже, просто это совсем другая книга, написана она о другом. Их поэтичности, ясности, гармоничности, лиризму и эпическому спокойствию автор «Преступления и наказания» противопоставил мрак, хаос, всеобщее разложение в обществе, тревогу и гнев, страшное, судорожное напряжение мыслей и чувств, их болезненность, падение человека, житейскую грязь, нищету, пьянство, повседневную жестокость, пороки и преступления, убийства и самоубийства, петербургские чердаки и отвратительные трактиры, дно жизни и человеческое «подполье», изъяны и болезни страждущей и оскорбленной души.
Достоевский открыл в городе незримый мир, полный фантастики. Этот мир предвещал уже Гоголь. Образ Петербурга чрезвычайно широк и значителен, он охватывает многие черты предшествующей эпохи образа Северной Пальмиры и предопределяет в основном и во многих деталях подход к нему Достоевского.
2. 2. Мотив «маленького» человека у Гоголя и Достоевского