280 мм мортира шнедера образца 1914 15 годов

280-мм мортира Шнейдера образца 1914/15 гг.

280-мм мортира системы Шнейдера образца 1914/15 гг. (фр. Mortier de 280 modèle 1914 Schneider ) — орудие особой мощности, применявшееся в Первой и Второй мировой войнах. Использовалось французской и российской армиями в Первой мировой войне. Затем также применялось армией Польши, РККА, а впоследствии захваченные немцами во время польской и французской кампаний орудия применялись в Вермахте под обозначением 28 cm Mrs. 601 (f), [1] в частности, под Ленинградом.

Содержание

В армии России

В Российской армии она была первоначально принята на вооружение под названием «11-дюймовая осадная мортира обр. 1912 г.». Впрочем, это название не прижилось. В годы войны мортиры называли по двум вариантам: обр. 1914 г. и обр. 1915 г. После опытов на острове Березань (остров) она была признана лучшей (хотя у 280-мм мортир Круппа и Эркхарта были более высокие показатели точности, транспортабельности и живучести).

В 1913 году Военное ведомство заключило с фирмой Шнейдера контракт на изготовление 16 мортир с предъявлением первой к 1 апреля 1915 года, а затем по две мортиры ежемесячно. Война задержала сдачу этих систем, кроме того, французское правительство обязало завод Шнейдера изготавливать такие же мортиры и для французской армии, поэтому была установлена очередь сдачи их по четыре мортиры русским и французам. В итоге в ТАОН попало 26 мортир.

В РККА

К концу 1921 года в ТАОНе РККА состояло 10 280-мм мортир Шнейдера, а на 1 января 1933 года уже 20 (за счет восстановления пришедших в негодность мортир). На 1 ноября 1936 года в РККА имелась 21 мортира, из которых пять требовали капитального ремонта.

Во время советско-финской войны в составе Северо-западного фронта был 315-й отдельный артиллерийский дивизион особой мощности, на вооружении которого состояло шесть 280-мм мортир Шнейдера. Все они прошли ремонт на заводе «Большевик» в 1927—1928 годах. При движении к фронту по плохим дорогам две трети повозок вышли из строя. Кроме того, в боевых действиях участвовали 34-й и 316-й ОАД БМ, в составе которых было по шесть 280-мм мортир Шнейдера. Только за один день, 18 декабря 1939 года, 316-й ОАД БМ выпустил по 60 выстрелов на мортиру. На начальном этапе войны общевойсковые начальники не понимали значения 280-мм мортир и отдавали команды на беглый огонь из них или на ведение ночного «беспокоящего» огня по дорогам. К июню 1941 года РККА имела на вооружении 25 орудий этой системы. [2]

Источник

280-мм мортира Бр-5

Мор­ти­ры Бр-5 бы­ли пред­на­зна­че­ны для раз­ру­ше­ния осо­бо проч­ных бе­тон­ных, же­ле­зо­бе­тон­ных и бро­не­вых со­ору­же­ний; борь­бы с круп­но­ка­ли­бер­ной или ук­ры­той проч­ны­ми со­ору­же­ния­ми ар­тил­ле­ри­ей про­тив­ни­ка.

Ствол мор­ти­ры скре­п­лен­ный, двух­слой­ный, со­сто­ит из тру­бы, ко­жу­ха и ка­зен­ни­ка. Тру­ба со­сто­ит из на­рез­ной час­ти и ка­мо­ры, в стволь­ной час­ти тру­ба име­ет утол­ще­ние для урав­но­ве­ши­ва­ния ство­ла. На­рез­ная часть име­ет 88 на­ре­зов по­сто­ян­ной кру­тиз­ны. Ка­мо­ра со­сто­ит из двух ко­ни­че­ских и од­ной ци­лин­д­ри­че­ской час­тей. Ка­зен­ник пред­став­ля­ет со­бой сталь­ную по­ков­ку, на­вин­чен­ную на ко­нец ко­жу­ха, уст­рой­ст­во ка­зен­ни­ка в це­лом ана­ло­гич­но та­ко­во­му гау­би­цы Б-4. За­твор порш­не­вой, ти­па Шней­де­ра, за­пи­ра­ет­ся в два так­та, ана­ло­ги­чен по кон­ст­рук­ции за­тво­ру гау­би­цы Б-4, но боль­ше по га­ба­ри­там.

Про­ти­во­от­кат­ные уст­рой­ст­ва воз­душ­но-гид­рав­ли­че­ские. Ци­лин­д­ры тор­мо­за от­ка­та и на­кат­ни­ка ус­та­нов­ле­ны в муф­тах, за­кре­п­лен­ных гу­жо­на­ми на люль­ке. Люль­ка цап­фа­ми ле­жит в цап­фен­ных гнез­дах верх­не­го стан­ка и сво­им сек­то­ром свя­за­на под­виж­но с шес­тер­ней глав­но­го ва­ла. Тор­моз от­ка­та гид­рав­ли­че­ский. На­кат­ник гид­ро­пнев­ма­ти­че­ский. Про­ти­во­от­кат­ные уст­рой­ст­ва при от­ка­те не­под­виж­ны. В от­ли­чие от ла­фе­та гау­би­цы Б-4 и пуш­ки Бр-2, тор­моз от­ка­та ла­фе­та гау­би­цы Бр-5 име­ет шпон­ки пе­ре­мен­но­го се­че­ния, что де­ла­ло воз­мож­ным пе­ре­ста­нов­ку ство­лов.

Подъ­ем­ный и по­во­рот­ный ме­ха­низ­мы сек­тор­но­го ти­па. Име­ет­ся спе­ци­аль­ный ме­ха­низм при­ве­де­ния на за­ря­жа­ние, обес­пе­чи­ваю­щий бы­строе при­ве­де­ние ство­ла в го­ри­зон­таль­ное по­ло­же­ние. При­цель­ное при­спо­соб­ле­ние со­сто­ит из при­це­ла, па­но­ра­мы и при­во­да при­це­ла с крон­штей­ном. Подъ­ем­ный ме­ха­низм по­зво­лял на­во­дить мор­ти­ру в вер­ти­каль­ной плос­ко­сти в диа­па­зо­не уг­лов от 0° до +60°, од­на­ко вес­ти стрель­бу мож­но бы­ло лишь при уг­лах вер­ти­каль­ной на­вод­ки бо­лее +15°. На­ве­де­ние в го­ри­зон­таль­ной плос­ко­сти бы­ло воз­мож­но в сек­то­ре ±4°.

При­спо­соб­ле­ние для за­ря­жа­ния со­сто­ит из кра­на с ле­бед­кой, ко­ко­ра, ме­ха­низ­ма сто­по­ре­ния ва­ла при­ве­де­ния к уг­лу за­ря­жа­ния, стел­ла­жа с бре­зен­том и сна­ряд­ной те­леж­ки. За­ря­жа­ние ору­дия про­ис­хо­ди­ло сле­дую­щим об­ра­зом: сна­ря­ды дос­та­ют­ся из по­греб­ка и ук­ла­ды­ва­ют­ся на де­ре­вян­ный по­мост. Сна­ряд, под­го­тов­лен­ный для пе­ре­воз­ки к мор­ти­ре, ус­та­нав­ли­ва­ет­ся вер­ти­каль­но. Да­лее бо­ец из рас­че­та под­ка­ты­ва­ет сна­ряд­ную те­леж­ку к сна­ря­ду и ох­ва­ты­ва­ет сна­ряд при по­мо­щи за­хва­тов. За­тем сна­ряд ук­ла­ды­ва­ет­ся на те­леж­ку и за­кре­п­ля­ет­ся на ней, по­сле че­го под­во­зит­ся на те­леж­ке к стел­ла­жу и ста­вит­ся на бре­зент. Стел­лаж ус­та­нав­ли­ва­ет­ся у ла­фе­та под кра­ном, ко­кор опус­ка­ет­ся в гнез­до стел­ла­жа и оче­ред­ной сна­ряд, ле­жа­щий в стел­ла­же, ук­ла­ды­ва­ет­ся в ко­кор. Мор­ти­ра при­во­дит­ся к уг­лу за­ря­жа­ния, по­сле че­го вал ме­ха­низ­ма при­ве­де­ния к за­ря­жа­нию сто­по­рит­ся. Ко­кор на­ве­ши­ва­ет­ся на два крю­ка, на­хо­дя­щих­ся на ка­зен­ной час­ти ство­ла ору­дия. По­сле на­ве­ши­ва­ния ко­ко­ра трос не­сколь­ко ос­лаб­ля­ет­ся, при этом ла­пы ры­ча­гов ко­ко­ра ос­во­бо­ж­да­ют сна­ряд, ко­то­рый до­сы­ла­ет­ся в ка­нал ство­ла уси­лия­ми че­ты­рех бой­цов.

Ско­ро­стрель­ность мор­ти­ры со­став­ля­ла 1 вы­стрел в 4 ми­нуты.

На за­во­де «Бар­ри­ка­ды» про­ек­том 280-мм мор­ти­ры, по­лу­чив­шей ин­декс Бр-5, ру­ко­во­дил И.И. Ива­нов. За­во­дские ис­пы­та­ния опыт­но­го об­раз­ца мор­ти­ры про­во­ди­лись в де­каб­ре 1936 го­да. В ап­ре­ле 1937 го­да до­ра­бо­тан­ный по ре­зуль­та­там за­во­дских ис­пы­та­ний опыт­ный об­ра­зец дос­та­ви­ли на На­уч­но-исс­ле­до­ва­тель­ский ар­тил­ле­рий­ский по­ли­гон (НИ­АП) для про­ве­де­ния по­ли­гон­ных ис­пы­та­ний. Спе­циа­ли­сты по­ли­го­на про­из­ве­ли из мор­ти­ры 104 вы­стре­ла и в но­яб­ре то­го же го­да вы­не­сли свой вер­дикт: «Бр-5 по­ли­гон­ные ис­пы­та­ния не вы­дер­жа­ла и не мо­жет быть до­пу­ще­на к вой­ско­вым ис­пы­та­ни­ям без ис­прав­ле­ния де­фек­тов и по­втор­ных по­ли­гон­ных ис­пы­та­ний».

Тем не ме­нее, в се­рий­ное про­из­вод­ст­во бы­ла за­пу­ще­на имен­но Бр-5 под офи­ци­аль­ным на­зва­ни­ем «280-мм мор­ти­ра обр. 1939 г.», при­чем пер­вый за­каз на из­го­тов­ле­ние мор­тир был вы­дан еще до окон­ча­ния по­ли­гон­ных ис­пы­та­ний, в мае 1937 го­да. При­чи­ны вы­бо­ра Бр-5 вме­сто Б-33 не­из­вест­ны, на ис­пы­та­ни­ях по­след­няя по­ка­зы­ва­ла луч­шие ре­зуль­та­ты, в ча­ст­но­сти боль­шую куч­ность и бо­лее вы­со­кую ско­ро­стрель­ность, а так­же бы­ла ме­нее мас­сив­ной по срав­не­нию с пер­вой.

Не­удач­ная кон­ст­рук­ция ла­фе­та ору­дий три­п­лек­са ста­ла ос­но­ва­ни­ем для ини­ции­ро­ва­ния ра­бот по раз­ра­бот­ке но­во­го ко­лес­но­го ла­фе­та, ли­шен­но­го не­дос­тат­ков ис­ход­ной гу­се­нич­ной кон­ст­рук­ции. В 1938 го­ду Глав­ное ар­тил­ле­рий­ское управ­ле­ние ут­вер­ди­ло так­ти­ко-тех­ни­че­ские тре­бо­ва­ния к но­во­му ко­лес­но­му ла­фе­ту для ду­п­лек­са боль­шой мощ­но­сти (152-мм пуш­ка Бр-2 и 203-мм гау­би­ца Б-4), в 1940 го­ду дан­ный ла­фет пред­ла­га­лось раз­ра­бо­тать и для Бр-5. Ис­пол­ни­те­лем за­да­ния ста­ло КБ за­во­да №172 (Перм­ский за­вод) под ру­ко­во­дством Ф.Ф. Пет­ро­ва. Ла­фет по­лу­чил ин­декс М-50, но ра­бо­ты по не­му шли край­не мед­лен­но из-за боль­шой за­гру­жен­но­сти КБ ра­бо­та­ми по дру­гим сис­те­мам. В ито­ге к на­ча­лу вой­ны все ог­ра­ни­чи­лось раз­ра­бот­кой про­ек­та, по­сле че­го все ра­бо­ты бы­ли пре­кра­ще­ны.

Мор­ти­ры Бр-5 при­ня­ли уча­стие в со­вет­ско-фин­ской вой­не, че­ты­ре та­ких мор­ти­ры с но­яб­ря 1939 го­да вхо­ди­ли в со­став 40-го от­дель­но­го ар­тил­ле­рий­ско­го ди­ви­зио­на боль­шой мощ­но­сти. Мор­ти­ры при­ня­ли уча­стие в про­ры­ве ли­нии Ман­нер­гей­ма, раз­ру­шая фин­ские ДО­Ты. Все­го в хо­де этой вой­ны мор­ти­ра­ми Бр-5 бы­ло вы­пу­ще­но 414 сна­ря­дов.

К на­ча­лу Ве­ли­кой Оте­че­ст­вен­ной вой­ны 47 мор­тир со­стоя­ло на воо­ру­же­нии вось­ми от­дель­ных ар­тил­ле­рий­ских ди­ви­зио­нов осо­бой мощ­но­сти РГК. Бр-5 ис­поль­зо­ва­лись в бо­ях на Ка­рель­ском пе­ре­шей­ке в 1944-м, при штур­ме Ней­штад­та, Ке­нигс­бер­га и в хо­де Бер­лин­ской опе­ра­ции.

Источник

Крупнокалиберные второго сорта

Всем известны крупнокалиберные орудия, как, например, 420-мм гаубица «Большая Берта», 800-мм пушка «Дора», 600-мм самоходная мортира «Карл», 457-мм орудия линкора «Ямато», российская «Царь-пушка» и американский 914-мм «Маленький Давид». Однако существовали и другие крупнокалиберные орудия, так сказать, «второго сорта», однако сделано ими в свое время не меньше, чем вот этими, о которых и пишут и говорят значительно чаще, чем обо всех остальных.

Так уже вскоре после начала Первой мировой войны выяснилось на практике то, о чем многие военные специалисты предупреждали еще задолго до ее начала, но не были услышаны. А именно, что калибр 150, 152 и 155-мм есть минимально необходимый калибр для разрушения полевых укреплений и создания проходов для пехоты в заграждениях из колючей проволоки. Однако и он оказался слишком уж «слабым» против бетонных укреплений и заглубленных в землю блиндажей с накатом из трех рядов бревен и десяти слоев из мешков с песком. В итоге за кульманами, на заводах и на полях сражений началось состязание тяжелых орудий, временно приостановившееся в мире с появлением 75-мм французской скорострельной пушки Депора, Девилля и Римальо и распространением надуманной концепции «единого орудия и единого снаряда». Однако некоторые из этих орудий все время на слуху, а вот другие – нет, хотя судьба у них ничуть не менее интересная.

В 1910 году фирма «Шнейдер» разработала 280-мм мортиру, которая поступила одновременно и на вооружении армии Франции и России. Установка разбиралась на четыре части и перевозилась тракторами. В идеальных условиях на ее сборку на позиции тратилось 6-8 часов, но реально (из-за особенностей грунта) оно могло достигать и 18 часов. Дальнобойность орудия была около 11 км. Вес фугасного снаряда российского орудия составлял 212 кг, а скорострельность 1-2 выстрела в минуту. Французский вариант имел целых три снаряда: М.1914 г. (стальной) – 205 кг (63,6 кг взрывчатки), М.1915 г. (стальной) – 275 кг (51,5 кг), М.1915 г. (чугунный) – 205 кг (36,3 кг). Соответственно разной у них была также и дальнобойность. Известно, что в Россию до революции было поставлено 26 таких вот мортир, а в начале Великой Отечественной войны – 25. Французские орудия в большом количестве были захвачены немцами в 1940 году и использовались вплоть до 1944 года. Опыт их применения, прежде всего в Первую мировую войну, показал, что они эффективны в контрбатарейной борьбе, но неудовлетворительным образом, то есть куда хуже германской «Большой Берты» (ставшей в то время своего рода эталоном по своему разрушительному воздействию на бетонные укрепления), разрушали укрепленные позиции.

Интересно, что у итальянцев тоже была мортира такого же, как и у немцев калибра, но… стационарная и не очень удачная. Длина ствола у нее была всего лишь 7,1 калибра, поэтому начальная скорость мала, а дальность для стационарного орудия невелика – 8,45 км при весе снаряда в 101,5 кг. Но самое неприятное это те 6-8 часов времени, что требовались на ее установку, на позиции. То есть и французская и германская мортиры в этом случае превосходили ее в мобильности чуть ли не на порядок!

Наконец, в 1916 году французы сумели создать железнодорожные транспортеры с орудиями калибра 400 и 520-мм, но опять-таки никакой особой роли они не сыграли и массово не выпускались.

Источник

Непростая судьба орудий особой мощности

При штурме крепостей и в уличных боях с ними не могла соперничать даже авиация

На кадрах фото- и кинопленки, запечатлевших сражения Великой Отечественной войны, очень часто видны советские крупнокалиберные пушки и гаубицы, бьющие по врагу. Вот почему у несведущего человека может сложиться впечатление, что уж с чем с чем, а с тяжелой артиллерией у Красной армии не было проблем на протяжении всего противоборства с вермахтом. Это, однако, далеко не так.

Мне уже не раз доводилось рассказывать о ряде негативных моментов в деятельности маршала Михаила Тухачевского. Но ничего не поделаешь, придется вновь вспомнить об одной поддержанной им «новации», что повлекло за собой весьма печальные последствия для Красной армии.

ПАРАДОКСЫ ТРЕБУЮТ ОБЪЯСНЕНИЯ

На мой взгляд, если бы финские историки были объективны в оценке Зимней войны 1939-1940 годов, то уже давно в центре Хельсинки возвышался бы памятник Тухачевскому с надписью: «Спасителю Финляндии». Но в Суоми до сих пор уверены, что «империя Сталина» не смогла одолеть своего северо-западного соседа благодаря гению великого полководца маршала Карла-Густава Маннергейма и исключительному мужеству финских солдат.

Причем выучка и вооружение финской пехоты были куда хуже, чем японской. О готовности к самопожертвованию и умении вести рукопашный бой и говорить не приходится. Наконец, финны ни с кем не воевали уже 20 лет да и большинство солдат призвали из резерва, а на Халхин-Голе дрались части, в течение многих лет сражавшиеся в Китае.

Чем объяснить подобные парадоксы? Спору нет, командование РККА в Зимней войне допустило массу ошибок. Но, безусловно, главной причиной неудач Красной армии было отсутствие артсистем, способных справиться с финскими дотами-«миллионерами» (на строительство одного уходил миллион финских марок) на линии Маннергейма.

Почему же в СССР в 20-30-х годах не удалось создать ни одного орудия особой мощности (ОМ)? Начну с того, что к 1 января 1918 года на Обуховском заводе изготовили первую партию из четырех 406-мм гаубиц с весом снаряда 883 кг. Их готовность составляла от 75 до 35 процентов.

В Архиве народного хозяйства я изучал пухлый том переписки начала 20-х годов, посвященной одному вопросу: доделывать гаубицы или нет. В конце концов кто-то приказал пустить их на лом.

Надо ли говорить, что если бы в 1931-1932 годах начались полномасштабные работы по проекту Артуправления или Чернявского, то уже к 1939 году РККА получила бы несколько десятков орудий особой мощности. Новые 305-мм гаубицы и 400-мм мортиры за неделю вдребезги разнесли бы финские доты-«миллионеры», исход Зимней войны был бы совсем иным и в военном, и в политическом отношении.

НЕКОМПЕТЕНТНОСТЬ ПЛЮС ФАЛЬСИФИКАЦИИ

Однако Тухачевский и Ко вследствие своей некомпетентности полностью сорвали все планы создания артиллерии особой мощности. Поначалу эти деятели потребовали, чтобы новые орудия стреляли беспоясковыми снарядами, то есть полигональными, нарезными или подкалиберными. Были испытаны десятки самых экзотических боеприпасов всех трех типов калибром от 203 до 368 мм.

Характерный пример: все типы беспоясковых снарядов, которые непрерывно испытывали в СССР с 1920 по 1938 год, прошли испытания на Волковом поле под Петербургом еще в 1865-1875 годах. Я лично прочитал сотни отчетов о таких испытаниях как XIX, так и ХХ века. И если отбросить фальсификации, то результат совершенно идентичен. Зачем нужно было тратить сотни миллионов народных рублей, не устранив заранее ни одной неизлечимой болезни полигональных, подкалиберных, нарезных и иных беспоясковых снарядов?

В 1934 году Тухачевский и Ко потребовали, чтобы все новые орудия особой мощности монтировались на одном самоходе. Стрельба тоже должна была производиться с него. Сам же самоход существовал лишь в воспаленных головах проектантов.

На конференции Артуправления в декабре 1934 года были рассмотрены проекты 203-мм пушки и 305-мм гаубицы на самоходе. Два самостоятельных проекта последнего разработали завод «Большевик» и опытный завод им. Кирова.

В конце концов выяснилось, что вес системы достиг 106 тонн, а длина перевалила за 12 метров. Габариты не позволяли транспортировать самоход по железной дороге, подавляющее большинство мостов не выдерживало его массы. Если бы он застрял вне дороги, вытащить его было бы нечем.

Лишь после устранения Тухачевского работы над созданием орудий ОМ пошли полным ходом, а дабы напугать бюрократов и халтурщиков, им дали название «Сталинский заказ».

Дело в том, что все германские артсистемы, включая особой мощности, даже 800-мм пушка «Дора», имели гильзовое заряжание.

На 22 июня 1941 года РККА располагала 25 280-мм мортирами Шнейдера образца 1915 года и 47 280-мм мортирами Бр-5. 280-мм 48 мортир состояли на вооружении восьми отдельных артиллерийских дивизионов особой мощности. Еще 24 мортиры и четыре 305-мм гаубицы образца 1915 года находились на складах, заводах и полигонах.

К июню 1941-го почти все боеготовые части артиллерии большой и особой мощности были сосредоточены в наших западных округах. Всего в этих частях насчитывалось 517 203-мм гаубиц Б-4, 17 280-мм мортир Шнейдера и 39 280-мм мортир Б-5.

Интересно, что 305-мм гаубицы образца 1915 года имелись и в ВМФ. Ими была вооружена четырехорудийная батарея № 911 вблизи Владивостока. Для нее флот имел 1788 фугасных 305-мм гаубичных снарядов.

Автор не случайно дает скучные данные о снарядах. К сожалению, в отечественной военно-исторической литературе давно говорится о нехватке боеприпасов как в Красной армии, так и в ВМФ СССР. На самом деле за всю войну флот не расстрелял и трети снарядов от 130-мм до 406-мм калибра от общего ресурса да и в артиллерии ОМ всегда был избыток боеприпасов. Другое дело, что они вовремя не доставлялись в части из-за разгильдяйства отдельных военачальников.

Сведения о наличии и выпуске танков, самолетов и полевых орудий перестали быть секретом еще в брежневские времена, а вот данные об артиллерии ОМ до сих пор не опубликованы. Посему рискну утомить читателя таблицей.

В декабре 1944 года на базе четырех отдельных дивизионов 152-мм пушек Бр-2 и четырех отдельных батарей 210-мм пушек Бр-17 были сформированы три отдельных полка особой мощности (18-й гвардейский, 1-й и 2-й). Каждый из них состоял из трех двухорудийных батарей Бр-2 и одной двухорудийной батареи 210-мм пушек. К концу 1944 года эти полки убыли на фронт.

Всего к 1944 году в РККА имелось девять 210-мм пушек Бр-17. В боеготовность их привели именно в 1944-м. Тогда же впервые были изданы для них Таблицы стрельбы и произведено 4,2 тысячи 210-мм снарядов. Любопытно, что в первой половине 1945 года 210-мм снаряды не выпускались.

305-мм гаубиц образца 1939 года (Бр-18) было изготовлено всего три штуки. Они пошли на формирование 233-го отдельного артдивизиона особой мощности, находившегося в конце войны в Московском ВО. Судя по всему, эти орудия были небоеспособными.

211-мм пушками K.38 вооружили четыре отдельных артиллерийских дивизиона ОМ. В каждом из них насчитывалось по четыре орудия. Причем два ОАД ОМ на фронт так и не попали.

305-мм гаубицы впервые после 1917 года были использованы в боях на Карельском перешейке в июне 1944-го. Туда было переброшено пять дивизионов ОМ, вооруженных 280-мм мортирами Бр-5 и 305-мм гаубицами. В июне 1944 года на Карельском перешейке было израсходовано около пятисот 305-мм гаубичных снарядов.

В итоге на прорыв линии Маннергейма и выход к Выборгу потребовалось всего 11 дней. Дело решили 305-мм гаубицы и огонь орудий Балтийского флота, а также тяжелые танки КВ и «Черчилль».

Факты из отчетов о взятии Кенигсберга могут у кого-то вызвать сомнения в эффективности советской артиллерии ОМ. Но тут стоит напомнить, что такая же германская артиллерия в 1941-1943 годах показала аналогичные результаты.

Так, за всю осаду Ленинграда 305-мм башенные установки форта «Красная Горка» ни разу не выходили из строя, хотя немцы выпустили по ним сотни тяжелых снарядов. В Севастополе башенные установки батарей № 30 и № 35 восемь месяцев выдерживали огонь германских орудий всех калибров и удары люфтваффе. Вывести башни из строя немцам удалось с помощью двухтонных снарядов 615-мм мортир.

Надо ли говорить, что первые же снаряды советских 450-500-мм гаубиц развалили бы кенигсбергские форты. Но увы, как уже говорилось, все эти гаубицы остались в проекте или в опытных образцах. Тем не менее и имевшаяся артиллерия ОМ внесла огромный вклад во взятие Кенигсберга и спасла жизни тысяч советских солдат.

В ходе Берлинской операции на участках прорыва опять-таки с успехом использовались орудия большой и особой мощности РВГК. Так, к примеру, в 8-й гвардейской армии 1-го Белорусского фронта находился 1-й пушечный полк ОМ (две 210-мм пушки Бр-17 и шесть 152-мм пушек Бр-5), 34-й ОАД ОМ (шесть 280-мм мортир Бр-5) и 322-й ОАД ОМ (шесть 305-мм гаубиц).

Источник

Пролетарская молотилка или какой могла стать сверхтяжёлая советская САУ Су-28

В 1933 году, группа «самых крутых» в стране специалистов по артиллерии в т. ч. самоходной, в лице товарищей: Орджоникидзе, Тухачевского, Павлуновского и Халепского, придумали осчастливить РККА «Большим самоходным триплексом» в виде 254-мм пушки, 305-мм гаубицы и 400-мм мортиры на единообразном лафете (САМОХОДНОМ. ), для действия по особо важным объектам и разрушения железобетонных укреплений долговременного типа. Забористой травки покурили и или выпили чего едрёного — хрен их знает.

Даже первые наброски расчётов конструкторов, заставили наших высокопоставленных клоунов отказаться от 400 мм мортиры, превратив «триплекс» в «дуплекс», с калибром пушки, уменьшенным с 254 до 210 мм.

Жёсткие транспортные ограничения (капитальные мосты, ж/д платформы) грузоподъёмностью до 60 т. заставили ещё «урезать осетра». Теперь, «дуплекс» сдулся до 203 мм гаубицы и 305 мм мортиры.

Причём 203 мм самоходная гаубица уже разрабатывалась — та самая СУ-14, которую должны были дополнить на единообразном шасси дальнобойная 152 мм пушка и мощная 280 или 305 мм мортира.

Но, новый супертриплекс должен был быть гораздо дальнобойнее, чтоб при необходимости, его можно было использовать ещё и для береговой обороны!

То, что даже при таких, существенно «урезанных» хотелках уложиться в лимит тоннажа в принципе невозможно наших «стратегов» ничуть не смутило. Они «дали добро» на переделку своей суперсамоходки в разборную! Артиллерийская и ходовая часть разделялись и могли по отдельности перевозиться по железной дороге на стандартных платформах, либо переправляться через капитальные мосты грузоподъёмностью до 60 т.

В собранном виде, массу в ТЗ ограничили 80 т. Но, в ТЗ конструктора не уложились. Вес САУ уполз к 106 тоннам! Тем не менее, эту самую СУ-7 предполагалось строить серийно! Изготовили макет в натуральную величину. Для первых самоходок уже во всю выпускались рабочие чертежи и изготавливались детали корпусов и механизмов. На 185-ом з-де Спецмаштреста была даже начата сборка ходовой части.

Последним «пожеланием» заказчиков до их «зачистки», стала странная хотелка обеспечить возможность стрельбы из 305 мм мортиры подкалиберными 203 мм гаубичными снарядами! Притом, что проведённые предварительно опыты показали, что рассеивание чрезмерно. Гении – что с них взять?

Конец этой растянувшейся до самого 37 года эпопеи закономерен. Чистка вышвырнула из рядов РККА дилетантов-экстремалов (не всех и подчас не тех) и на множестве разработок, сожравших впустую гигантские госсредства, был поставлен крест. И не все из них того заслуживали! Но, «новая метла метёт чисто» и РККА встретила войну вообще без САУ (если к таковым не относить арттанк КВ-2).

Теперь, попробуем поальтернативить на тему самой большой и тяжёлой САУ РККА 30-х! НЕ ВСЕРЬЁЗ конечно, а так, чтоб просто почудить – сейчас за это слава Богу, не расстреливают!

Поскольку 203 мм гаубица СУ-14 уже есть (и РИ и альтернативная), подумаем о ещё более мощной самоходке. Самой мощной!

Прежде всего, решим для себя вопрос – нужны ли вообще такие ультимативные САУ РККА? Может она и простыми, буксируемыми артсистемами обойдётся – в пику тем, РИ стратегам – экстремалам. Для них-то всё было очевидно – позиционный характер ПМВ требовал создания артиллерии особой мощности, резко и главное быстро усилить которую на ключевом участке моли только не менее мощные САУ.

Чтоб ещё прояснить вопрос уже для себя, обратимся к опыту Зимней войны. Это тем более наглядно, поскольку дорог и капитальных мостов там было раз-два, да и обчёлся.

РККА пыталась взломать долговременную оборону финнов, используя буксируемые 203 мм гаубицы и даже 280 мм мортиры. Результаты оказались неважнецкие.

Начнём с того, что для буксировки артсистем такого калибра и соответственно веса, в тяжёлых дорожных условиях, у РККА просто не было соответствующих арттягачей. Могучий «Ворошиловец» заканчивал испытания, а единственный достаточно мощный арттягач «Коминтерн» мог буксировать эти артсистемы только в разобранном виде (203 мм гаубица Б-4 разбиралась на две части, а 280 мм мортира Шнейдера на четыре). Конечно, на парадах «Коминтерн» таскал ту же Б-4 и в собранном виде, но с очень большой перегрузкой, неприемлемой в тяжёлых полевых условиях.

Даже если на дороге была банальная гололедица, ту же Б-4 в сборе могли буксировать только два «Коминтерна» запряжённых «цугом».

(«Коминтерн» с Б-4)

Кроме того, в ходе транспортировки 203 и 280 мм артсистем к линии фронта, наблюдался тотальный выход из строя повозок, на которых везли части орудий. А у 203 мм гаубиц Б-4 обычным явлением были поломки гусеничного хода лафетов. В рассматриваемом же нами 1933 году, у РККА никаких других средств тяги тяжёлых орудий кроме тихоходных тракторов «Коммунар» вообще не было.

(Трактора «Коммунар» «на износ» тащат в сборе 19-тонные Б-4)

И для того «Коммунара», в мало-мальски тяжёлых дорожных условиях (не говоря уже про условия напроч бездорожные), масса даже разобранных орудий особого назначения, была чрезмерной.

Другой проблемой было время. Чтоб оборудовать позицию для столь тяжёлых буксируемых артсистем, требовалась инженерная техника и большой объём работ. Затем, эти самые артсистемы, ещё требовалось доставить, собрать и изготовить для стрельбы.

Время, необходимое на всё это, исчислялось часами!

Поскольку угол ГН у буксируемых тяжёлых артсистем очень мал, их поворот на превышающий эту величину угол, тоже занимал порядочно времени.

При этом, ни в коем случае нельзя забывать о таких вещах, как не слишком высокая дальнобойность тяжёлых гаубиц и тем более мортир (не зря кое кому так хотелось заполучить в самый мощный триплекс дальнобойные пушки калибром 210 мм!), крайне паршивая их способность к маскировке, вследствие больших габаритов и, соответственно, уязвимость.

Проще говоря, у любой хорошо оснащённой, современной армии противника (не финнам чета) будет достаточно времени, чтоб заблаговременно обнаружить позиции тех монстров и либо забросать их снарядами более лёгких и дальнобойных пушек меньшего калибра, либо накрыть авиаударом из под которого никуда они не денутся!

При этом, любой приказ о смене позиции приводил к началу очередной большой и долгой работы которая была бы терпима при осаде какойнить крепости, не располагающей средствами контрбатарейной борьбы, но отнюдь не в современной войне, требовавшей мгновенной реакции на изменение обстановки и, соответственно, повышенной мобильности в т. ч. и от артиллерии особой мощности.

А вот тяжёлые САУ, легко решают большинство этих проблем.

Машина, пусть и очень большая, но способная передвигаться по капитальным мостам (до 60 т.) либо форсировать вброд водные преграды (для РИ тяжёлой САУ СУ-14 это почти полтора метра глубины!), к тому же имеющая достаточно мощный двигатель и небольшое среднее удельное давление на грунт (ради всё той же проходимости), может внезапно для противника выдвинуться к линии фронта, развернуться на подходящей местности (топографическую привязку можно сделать заранее), быстро отстреляться и выйти из зоны поражения до того, как противник обнаружит САУ, откроет ответный огонь или организует авианалёт ударной авиации.

В принципе, вопрос вообще не стоит: или буксируемые тяжёлые артсистемы, или самоходные – ИМХО, в армии государства, считающего себя великим, должны быть и те и другие! Я лично против любых крайностей. В том числе и тех, РИ, технических.

Ну, вот и начнём! Сразу же оговоримся – поскольку грузоподъёмность капитальных мостов для автотракторного транспорта, как и больших четырёхосных ж/д платформ была ограничена массой в 60 т. эти же ограничения автоматически распространяются и на нашу тяжёлую САУ. Сверхтяжёлыми монстрами, о которых бредил Тухачевский, заниматься не будем принципиально!

Так вот. Мы же, чтоб сэкономить время и вес, начнём создавать свою, гораздо более скромную САУ на базе того, что имеется под руками, не изобретая велосипед и на замахиваясь на какие-то вундервафли.

В общем, нам предстоит скрестить старую добрую 280 мм мортиру Шнейдера обр. 1912 года

(На 1933 год их в арсеналах РККА числилось не менее 20 штук)

с шасси тяжёлого танка Т-35А.

(Тяжёлый танк Т-35А)

Всё равно танк этот военных разочаровал сразу, как только появился в войсках.

И было с чего! Танк заказывало Управление моторизации и механизации РККА, выдумав ТТТ, якобы оптимально соответствующие доктрине усиления этим супертанком пехоты в обороне и лёгкой бронетехники в наступлении.

Отсюда его вооружение – ДЛИННОСТВОЛАЯ (по тому времени), полуавтоматическая трёхдюймовка ПС-3 и две скорострельные 37 мм пушки «большой мощности». Плюс куча пулемётов. Масса машины при этом не должна была превышать 37 тонн, при бронезащите в 30-40 мм, не пробиваемой с основных дистанций боя танковыми и противотанковыми пушками противника.

Но, наши гениальные инженера впарили РККА 52-тонное чудовище, оказавшее неспособным принимать участие в маневренной войне ни в обороне, ни в наступлении. Единственной нишей, остался прорыв сильно укреплённых полос, но и тут он «подкачал», будучи защищённым вместо 30-40 мм лишь 20-30 мм бронёй с никчемным вооружёнием в виде дохлой полковушки-окурка и двух противотанковых «сорокапяток»!

Спрашивается на популярном китайском языке: НАХУА тяжёлому танку, годному по своей врождённой неуклюжести, только для прорыва сильно укреплённых полос обороны, медленно ползущему через совершенно непроходимые для танков других классов противотанковые заграждения, ДВЕ противотанковые пушки и ни одной, способной разбивать не то что ДОТы, а хотя бы ж/б надолбы и тетраэдры, чтоб банально расчистить себе путь?

Поэтому, ничего удивительного, что ещё ДО начала серийного выпуска в 34 году, а точнее уже 13 августа 1933 года, армия затребовала вместо Т-35А более боеспособный тяжёлый танк (с которым, впрочем, случился облом – поскольку разработка принципиально нового танка уже на первом году выпуска его предшественника – слишком дорогое удовольствие даже для СССР!).

Вот и заберём у бронетанковых войск все эти бессмысленные «парадные страшилки» Т-35А и прикинем, как сделать из них реально полезные тяжёлые (точнее, по сравнению с СУ-14, умеренно сверхтяжёлые) САУ. Благо, получив первые 10 серийных машин только в 1934 году, танкисты быстро смекнули, что их банально надули (не умышленно будем полагать!).

От альтернативной СУ-14 не отказываемся, но 203 мм гаубицы мало, а более тяжёлую артсистему на её шасси уже не взгромоздить. Поэтому, на исходном шасси Т-35А «ваяем» другую, более солидную САУ. Самую большую, какую оно только выдержит!

Если сопоставить массу качалки мортиры Шнейдера (7,8 т.) и вес пяти башен танка со всей их начинкой (не более 5 т.), то сравнение будет не в пользу и без того перегруженного шасси Т-35А. Соответственно, танк придётся не только освобождать от башен, но и существенно разбронировать. Ничего плохого в этом нет – у нас не штурмовое орудие и бронька нужна, сугубо противоосколочная. Демонтируем 50 и 30 мм бронеплиты с передней проекции корпуса. Заменим 20 мм броню бортов. Над боевым отделением снимем крышу. Обойдёмся 13 мм бронезащитой корпуса вкруговую (именно такую броню тогда массово изготавливали для производства лёгких танков). Плюс 8 мм коробчатый щит (или полурубка), прикрывающий артчасть спереди и частично с боков и такой же толщины бортовые экраны, прикрывающие подвеску. Естественно не забываем о достаточной жёсткости корпуса – благо в то время, на наших тонокобронных танках несущих корпусов ещё не было!

Сняв, таким образом, лишнее бронирование, мы легко компенсируем перегруз, оставшись при той же массе, которую имел Т-35А – т. е. ок. 52-53 т.

Как и на ровеснике нашей самоходной мортиры РИ СУ-14, для стрельбы добавим в конструкцию шасси механизм выключения подвески и два кормовых упора домкратного типа с гидравлическим приводом.

(Самоходная 280 мм мортира СУ-28.1 обр. 34 г.)

На испытания такая САУ могла бы выйти уже на рубеже 34-35 г.г.

Поскольку время раннее, очевидно, что на испытаниях эта САУ особо блестящих результатов не покажет.

Проходимость и надёжность агрегатов на уровне Т-35А – т. е. паршивенькие. Управляемость крайне тяжёлая. При использовании сугубо родной подвески, нельзя исключать её поломок при стрельбе даже с кормовыми упорами – мощность-то у 280 мм мортиры огромная, а механизм выключения подвески ещё недоработан. Да и не факт, что те самые кормовые упоры не сломаются первыми же. Кроме того, у такой САУ крайне мал возимый БК – полагаю выстрела 4 не больше, поскольку это уже тонна груза!

В общем и целом, машину одобрили, но в таком конкретном виде, скорее всего, забраковали и отправили на доработку.

Конструктора Спецмаштреста долго и старательно ломали голову, как довести её до ума и при этом соблюсти все хотелки военных.

Выход нашли один, но чертовски «креативный» – удлинить шасси ещё на одну тележку подвески. Естественно усилив все элементы подвески, поскольку чем шасси длиннее, тем хреновее у него приспособляемость к рельефу и соответственно возрастает нагрузка на каждый конкретный элемент.

Наверняка такого «креатива» ещё не было – обычно все стараются наоборот, под любым предлогом, оторвать четвёртую тележку от Т-35А, чтоб он стал легче и маневреннее, а не добавить пятую превращая тем самым танковое шасси в неуклюжий вагон на гусеницах! Но нам-то чудить никто не запрещает! Согласитесь – по сравнению со 106-тонным РИ чудовищем, любые извращения с шасси Т-35А – невинное баловство.

А теперь о плюсах и минусах.

1. Одной из главных проблем Т-35А была «острая сердечная недостаточность» – система охлаждения двигателя не справлялась, а улучшить её работу не позволял ограниченный объём МТО. Сейчас, ничто не мешает, как увеличить площадь и объём радиаторов, так и резко усилить «воздухообмен».

2. Поскольку и главный фрикцион и бортовые передачи выполнялись многодисковыми, металл по металлу, усилить их в принципе не проблема. Не факт что это вообще потребуется – в машине, которая всего на несколько тонн тяжелее 50-тонного исходного шасси, и имеющаяся трансмиссия, при качественном изготовлении и грамотной эксплуатации, возможно, будет работать удовлетворительно – не зря ведь РИ Т-35А (до всяких неизменно утяжелявших его модернизаций) мог брать подъёмы в 30 градусов (БТ-5 брал подъёмы до 32 гр), а его трансмиссию «сватали» новым танкам СМК и Т-100 масса которых в первоначальном ТЗ определялась в 60 т.!

Большой проблемой Т-35А была надёжность КПП. Но тут можно хоть имеющуюся КПП усилить (что делалось неоднократно), хоть новую смастачить – самим или заказать итальянцам с «Ансальдо», которые как раз в то время пытались впарить нам свой 90-тонный сверхтяжёлый танк.

3. Лишняя тележка подвески на относительно лёгком тонкобронном корпусе (а мы ещё и щит с экранами сделаем потоньше – 6 мм вместо не только существенно увеличит грузоподъёмность шасси, но и снизит удельное давление на грунт, улучшив проходимость. Гусянки скорее всего потребуются попрочнее (нагрузки при поворотах возрастут). Но именно тогда в СССР подняли вопрос об изготовлении траков из стали Гартфильда и упрочнении пальцев токами высокой частоты. Обе эти проблемы были успешно решены.

4. Двигатель изначально использовался «стандартный» танковый М-17Т 400-500 л.с. (в зависимости от оборотов). Для «длинной» САУ этого недостаточно точно так же, как было недостаточно для Т-35А. Специально для Т-35А в РИ разработали форсированный двигатель М-17Л (один из вариантов М-17Ф) развивавший мощность 580-700 л.с. При нормально сбалансированной трансмиссии и КПП, его мощности вполне достаточно, чтоб такая САУ, без надрыва, спокойненько ехала со скоростью порядка 25 км/ч. А ей больше и не требуется – дабы арту не растрясти. Тем более, что практически ни один средний или тяжёлый арттягач с большой нагрузкой «на крюке» быстрее 25 км/ч не бегал.

Кстати, 54 тонный Т-35А вып. 39 года с таким же мотором развивал 30 км/ч, 48-тонная СУ-14 (без брони) 32 км/ч (правда с другой трансмиссией, которой задачу добиться максимальных скоростей движения в принципе не ставили), а обвешанная 30-50 мм бронёй и потяжелевшая до 64-тонн, та же Су-14 кое как ковыляла на 22 км/ч.

(СУ-14-1 со 152 мм пушкой и 30-50 мм бронезащитой)

Учитывая, что наша САУ такой тяжёленной брони как СУ-14 на себе не катает, и вытянет тонн этак под 60, в 25 км/ч я практически уверен. Опять-таки большой внутренний объём позволяет иметь при себе солидный запас топлива.

5. Поскольку самоходка получается длинной и в целом, достаточно тяжёлой, с, соответственно её пропорциям, очень хреновой поворотливостью (что, впрочем, критично для постоянно маневрирующего танка, а не для САУ), чтоб облегчить труд механика-водителя (нагрузки на рычаги управления и в Т-35А считались уже предельными), вспомним о разработанной ещё для Танка Гроте (ТГ) пневматической системе усилителей управления. Со слов испытателей – водить тяжёлую машину с ней было одно удовольствие, хотя система работала нестабильно, прежде всего, из-за плохого качества резины в уплотнениях, что приводило к разбалансировке всей системы. Тем не менее, эту конструкцию пневмоусилителя сохранили и на прототипе Т-35, но, опять-таки из-за ненадёжности, её всё же упразднили в серийном Т-35А.

На считанных сверхтяжёлых САУ, мы вполне можем себе позволить и довести до ума (благо качество неопрена росло с каждым годом) и даже продублировать ради надёжности эту роскошь!

Более того. Каждому, даже не специалисту, с первого взгляда очевидно, что при такой длине шасси, у машины будет очень большой радиус поворота (если конечно гусли не мучить работой враздрай), не говоря уже о развороте. Так может её и не разворачивать лишний раз вовсе? При наличии пневмосистемы, нет ничего проще, как сделать дублирующий, кормовой пост управления машиной. Очень полезно окажется в тех же Карельских лесах. Вывернули на более-менее удобную полянку, отстрелялись и потихоньку, задним ходом, домой…

6. Теперь, о главном – о том, для чего эта САУ собственно и задумывалась – о стрельбе.

Поскольку шасси теперь длинное, упоры в корме корпуса уже не столь эффективны. При ведении огня на больших углах возвышения почти бессмысленны (подвеска выключаемая, так что база не козлит), а при настильной стрельбе высок риск их поломки. Поэтому, вместо двух кормовых упоров, введём опускаемый на грунт один мощный упор-поддон, выдвигаемый прямо под артсистемой. Это и стабильность всей системе обеспечит и корпус от лишних деформаций убережёт.

7. Дополнительный внутренний объём и дополнительная грузоподъёмность шасси позволят увеличить возимый БК минимум вдвое – как раз то, что нужно военным. Плюс появится возможность существенно механизировать и процесс заряжания – масса снаряда-то не шуточная. В этой мортире использовались два вида «особо мощных» снарядов «средненький» массой ок. 250 кг и «тяжёлый» весом 286 кг. Причём в СССР 30-х снаряды не выпускались – в ПМВ их было получено от союзников много, на все предвоенные годы хватило, а на рубеже 30-40-х, и мортира Шнейдера и новая 280 мм мортиры Бр-5 обеспечивались несколькими типами боеприпасов, большинство из которых были разработаны ещё до революции. Кстати, при царе-батюшке, мортиру успешно испытывали стрельбой фугасными бомбами массой от 300 до 346 кг!

Дальнобойность для мортиры, и на конец 30-х вполне приемлемая: фугасным снарядом массой 286 кг – 6700 м, бетонобоем массой 246 кг – 7360 м, старыми русскими или французскими стальными гранатами массой от 200 до 213 кг – от 7860 до 11 000 м. Не зря эту артсистему в некоторых источниках называют не мортирой, а гаубицей. Новая 280 мм мортира Бр-5 имела дальнобойность схожую (максимальная 10950).

Кстати, скорострельность у мортиры Шнейдера была в несколько раз выше, чем у новой Бр-5 и достигала выстрела в минуту.

Вот такая машинюга в итоге получается! Сухопутный линкор, «туды его в качель»!

Да, машина длиннющая, да, с ужасной поворотливостью, да, относительно тяжёлая. Но зато, она может быть полностью отработана уже к 36-му (назову-ка я её СУ-28) и в период с 36 по 38 г.г. для РККА запросто могут быть выпущены 12 самоходок (танков Т-35А в эти же годы в РИ выпустили 36 штук). 9 САУ в отдельном полку САУ особой мощности состоящем из 3 батарей по 3 машины. Ещё 3 САУ – резерв при какойнить солидной учебной части. На «крайний случай» навроде Зимней войны вполне достаточно в довесок к буксируемой артиллерии.

Для того же полка, не плохо сделать и хотя бы пару невооружённых машин – эвакуаторов на подобном шасси. Можно даже на укороченном до 4 или даже 3 тележек (как у АИ СУ-14).

Безусловно, необходимо предусмотреть заранее и машину обеспечения. Естественно гусеничную, с аналогичной проходимостью, которая будет не только нести на себе (плюс прицеп) второй БК, но так же будет оборудована бульдозерным отвалом для оперативного оборудования позиции и, в качестве вооружения нести какиенить лёгкие средства ПВО. «Коминтерн» на эту роль вполне подойдёт.

Не буду утверждать, но возможно, с таким «аргументом» у РККА было бы чутка побольше шансов взломать Линию Маннергейма раньше и с меньшими потерями. Ведь широко используемые в Зимней войне 203 мм гаубицы, т. н. ДОТы «миллионники» не пробивали даже прямым попаданием, а большая часть 280 мм мортир (18 мортир Шнейдера и 4 новые Бр-5) которые пыталась использовать РККА, показать себя так и не смогли – часть до места действия просто не доехала из-за многочисленных поломок повозок, часть не смогли или не решились развернуть на наиболее оптимальной дистанции.

(Специальная повозка для ствола 280 мм мортиры)

Соответственно и использовали их не так как нужно – вместо того чтоб концентрировать на решающих участках для подавления ДОТов, вокруг которых строилась вся оборона УРа, из них вели почти бессмысленный беглый огонь по площадям днём, и т. н. беспокоящий огонь (для чего обычно используют пушки, гаубицы или даже миномёты) ночью. Это говорит только о том, что малоподвижные буксируемые мортиры, в тех условиях, невозможно было использовать по их прямому назначению. А ведь 280 мм мортиры Шнейдера, наряду с 203 мм гаубицами Виккерса, отлично показали себя под Перемышлем в ПМВ.

Ещё фото 280 мм мортиры Шнейдера.

(Фото ПМВ)

(Фрицы использующие эти мортиры на Восточном фронте во ВМВ)

Источник

А вот еще кое-что интересное для вас:

Mortier de 280 modèle 1914 Schneider
в Вермахте
Тип:	осадная мортира
Страна:
История службы
Годы эксплуатации:	1914—45
Использовалось: