Пенсионная система в Императорской России
18 июня 1761 года в Российской империи были введены первые пенсии за службу.
Система регулярного пенсионного обеспечения в России берет свое начало со времени царствования Петра I. В начале XVIII века поместное и вотчинное землевладение стало постепенно вытесняться денежными формами жалования. Первым пенсионным законом считается ряд положений «Устава Морского Русского Военного Флота», изданного 13 января 1720 года. Этот документ определял, в том числе, и размер пенсионного вознаграждения морским офицерам. По Уставу, пенсии полагались также вдовам и детям погибших офицеров. Следует отметить, что в сухопутной армии пенсии для офицеров были введены лишь в середине XVIII века.
Важным событием для становления российской пенсионной системы стало принятие 24 января 1722 года Табели о рангах, которая устанавливала классификацию придворных, гражданских чинов и воинских званий командного состава армии. В середине XVIII столетия этот документ стал правовой основой для назначения пенсий военным лицам и гражданским чиновникам.
Первоначально введенная для служащих на флоте офицеров, система пенсионных выплат в течение XVIII века стала постепенно распространяться на сухопутных военнослужащих и на государственных чиновников. Большой шаг в этом направлении был сделан в царствование Елизаветы Петровны, которая закрепила многие преобразования своего отца. Указом от 9 января 1758 года пенсионные выплаты, прописанные в Морском уставе, были распространены на сухопутные войска. А с 18 июня 1761 года пенсионное жалование впервые стало выплачиваться и гражданским чиновникам.
Екатерина II также не обошла вниманием пенсионную систему империи, сделав ряд нововведений и в этой области. По двум указам (от 26 февраля 1764 года и от 24 августа 1765 года) были впервые установлены пенсии за выслугу лет. Для морских офицеров выслуга составила 32 года, для гражданских служащих – 35 лет. Назначение пенсий было строго индивидуальным и предоставлялось лишь тем, кто отслужил соответствующий срок и имел при этом жалованье около 400 рублей в год. Императрица сама определяла количество пенсионеров и внимательно следила за пенсионными расходами. Средства перечислялись через Коллегию экономии, которая имела право формировать дополнительный пенсионный капитал, доходы с которого также могли использоваться для выплаты пенсий. За годы царствования Екатерины II ежегодные пенсионные выплаты составляли в сумме около 300 тысяч рублей.
Настоящий прорыв в развитии пенсионной системы России произошел при императоре Николае I. В декабре 1827 года Государь утвердил первый в истории нашей страны Пенсионный Устав. Документ состоял из трех частей: «О производстве пенсий и пособий», «О пенсиях и пособиях вдовам и детям классных чиновников» и «Правила для назначения пенсий и пособий». Большой заслугой Устава стало то, что он определил три принципиальных положения пенсионной системы Российской империи, на которых она основывалась вплоть до 1917 года. Во-первых, был создан бюджетный централизованный государственный пенсионный фонд. Во-вторых, гарантировалось пенсионное обеспечение вдовам и сиротам гражданских служащих. В-третьих, размер выплат определялся по окладам пенсий, установленным соответственно должностям. Таким образом, были заложены основы пенсионной системы России, которая на протяжении последующих 90 лет существования империи постоянно развивалась. Интересно, что данная пенсионная система была построена не на возрастном принципе. Не было никакого возраста, после которого люди отправлялись бы на пенсию. Пенсия и её размер зависел от конкретных лет службы, и от её успешности и беспорочности.
В начале ХХ века пенсионная система Российской империи находилась на высоком уровне развития в сравнении с аналогичными системами в странах Западной Европы. Если говорить о пенсии за службу, то она продолжала оставаться исключительно государственной (выплачивалась государственным казначейством). Ее определял Устав 1896 года, согласно которому для получения полного пенсиона 35 лет службы, а для половины — 25-летнего стажа. При наличии тяжелых неизлечимых болезней срок службы значительно сокращался: за стаж в 20 лет давали полную пенсию, от 10 до 20 лет — две трети, от 5 до 10 лет — одну треть. В особых случаях назначалась и усиленная пенсия. Пенсии делились на 9 разрядов. По первому получали 1143 руб. 60 копеек, а по самому низкому девятому — 85 руб. 80 копеек. Интересно, что всем этим категориям засчитывалась учеба в университетах и период военной службы. А работа в особо сложных местах, например, в польских губерниях, считалась 5 лет за 7. Важно заметить, что лица, уволенные со службы по решению суда или приговоренные к наказанию, теряли право на получение пенсии, однако, по истечении срока и возвращении на службу, чиновник вновь мог вернуть себе это право. Кроме того, пенсии лишались чиновники при вступлении на новую должность или при переходе на иностранную службу без согласия российского правительства. При пострижении в монашество чиновник также утрачивал право на пенсионные выплаты.
В случае смерти служащего размер пенсии определялся с учетом семейного положения. Он зависел от количества членов семьи, оставшихся без попечения, а также их права на получение пенсии. Например, вдова служащего могла получать лишь половину пенсии мужа, если в семье не было малолетних детей (не старше 17 лет). На каждого из малолетних детей прибавлялась треть от половины пенсии отца. Если в семье было более четырех детей, то все они должны были получать пенсию поровну, но в сумме не больше размера пенсионного жалования отца. Пенсия умершего не назначалась сыновьям старше 17 лет и дочерям старше 21 года. Вдовам, вторично вышедшим замуж, пенсия также не полагалась.
Как мы видим, в начале ХХ века пенсионная система Российской империи выглядела полностью сложившейся и оформленной. Она эволюционировала согласно требованиям времени и оставалась на уровне, а по некоторым показателям и существенно превосходила аналогичные пенсионные системы ведущих европейских стран.
Пенсии в царской и современной России: что справедливее для людей
Нет таких людей, которые не мечтали бы об обеспеченной старости.
Некоторые в этом вопросе привыкли полагаться на себя, но абсолютное большинство предпочитает переложить эти заботы на плечи государства, тем более, что соцобеспечение граждан является одной из его главных функций. Недаром же мы делаем отчисления в пенсионный фонд, который потом станем обвинять во всех грехах, а его представители, в свою очередь, будут жаловаться на перманентные проблемы и необходимость немедленного реформирования.
При этом в качестве образца, как правило, приводятся зарубежные системы пенсионного обеспечения, но почти никогда не говорится об опыте прошлого. А, между тем, на каждом новом этапе общественного развития (как и во время выборов), забота о пенсионерах неизменно ставится во главу угла и поднимается на знамя.
Сироты, старики, инвалиды
В первые годы советской власти рассказывали про «ужасный» царский режим, при котором старость или вынужденная отставка неизбежно означала нищету. В хрущевское время критиковали сталинскую пенсионную систему, в брежневское – хрущевскую. Демократы-реформаторы, разваливая советскую модель соцобеспечения, называли пенсии «жалкими подачками» и обещали в недалекой перспективе вывести их на западный уровень. Впоследствии пенсии времен Ельцина в России вспоминали как кошмарный сон. Хотя в той же Украине само понятие «российская пенсия», начиная с 1992 года, пожилыми людьми воспринималось как недостижимая мечта. Так что в этом вопросе абсолютного критерия нет, все относительно, как во времени, так и в пространстве.
— царь Иван Грозный, например, издал указ «О милостыне«, в котором предписывалось построить в Москве богадельни для «престарелых и прокажённых».
— государь Федор Алексеевич распорядился построить в столице уже два подобных госпиталя.
— император Петр І и в этом вопросе пошел дальше своих предшественников. Реформатор приказал «приступить к устроению больниц, богаделен, сиротских домов, домов для призрения незаконнорожденных младенцев, домов смирительных для людей праздношатающих и им подобных». А пострадавших на войне солдат распорядился селить в монастырях и богадельнях, назначив им пожизненное жалование.
— Екатерина II постановила, что призрение бедных — главное для Верховной власти. В каждой губернии создавались особые Приказы общественного призрения, которые должны были заниматься вопросами помощи неимущим. При Екатерине же в России появился первый приют для инвалидов. В большом количестве такие дома начали строить уже при императоре Николае І.
В конце ХІХ века в благотворительных учреждениях по всей России постоянно проживало около 500 тысяч человек.
От жалости к признанию заслуг и защите
— закон 1886 года запрещал «взимать с рабочих плату на врачебную помощь», но не обязывал её оказывать и распространялся не на все районы России.
— в 1901 года утверждаются Временные правила о пенсиях рабочим казённых горных заводов и рудников, утративших трудоспособность.
— только в 1903 году в России удалось «продавить» закон об ответственности работодателей за несчастные случаи на производстве. В Европе это давно считалось в порядке вещей.
Дореволюционные пенсии или Россия, которую мы потеряли
В 1827 году был принят Устав о пенсиях и единовременных пособиях крупным чиновникам и тем, кто занимал военные чины. Пенсии тогда давались только ограниченному числу служивших при дворе, некоторым высшим военным и полицейским чинам, причем размер финансовой помощи устанавливался в каждом отдельном случае лично самодержцем.
— окончательно дореволюционная система пенсионного обеспечения госслужащих сложилась во второй половине ХІХ столетия. Пенсии уволенным в отставку чиновникам, а также пособия их вдовам и сиротам выплачивались из средств так называемых эмеритальных касс, фонды которых формировались из обязательных отчислений от жалованья. Но работающие категории населения, то есть пролетарии и, конечно же, крестьяне ни на какую пенсию рассчитывать не могли.
— наконец, в 1912 году принимаются законы «Об обеспечении рабочих на случай болезни» и «О страховании от несчастных случаев», положившие основы цивилизованных отношений на производстве. Собственно, именно этот закон и породил миф о прекрасном пенсионном обеспечении в царской России. Многие либералы и просто любители «старорежимщины» сейчас его активно раздувают, утверждая, что при царе-батюшке рабочим жилось как в раю, а за Лениным они пошли просто по недомыслию.
Пенсии лучше, чем в Америке
Сторонники «прекрасного прошлого» утверждают, что царская Россия был чуть ли не социальным государством. По состоянию на 1914 год право на госпенсию по выслуге лет имели практически все, кого сейчас принято называть бюджетниками, а именно:
— чиновники всех ведомств, всех классов, а также канцеляристы;
— офицеры и прапорщики армии, таможенной службы, жандармского корпуса и др.;
— учителя (в том числе народные, начальных классов), законоучителя и служащие духовных учебных заведений, а также преподаватели, профессора университетов и других учебных заведений;
— ученые и инженеры на всех казенных заводах, всех ведомств и организаций;
— врачи и фельдшеры (в том числе ветеринарной службы), а также служащие и нижние чины (обслуга) казенных больниц и заведений;
— последними право на государственную пенсию за выслугу лет получили и рабочие казенных заводов.
Также в некоторых сферах, например на железной дороге, отставнику выплачивалась значительная сумма из кассы взаимопомощи, при условии, что он сам не менее 10 лет делал в нее взносы.
Получать полный оклад или пенсию в размере зарплаты можно было лишь после 35 лет безупречной службы. После 25 лет полагалось пол оклада. Стаж от 20 до 30 лет обеспечивал 2/3 оклада, а от 10 до 20 лет — треть.
За государственные награды назначались отдельные льготы.
А, может быть, не все было так хорошо до 17 года?
Американский президент Тафт в 1912 году публично назвал российское социальное страхование и рабочее законодательство лучшим в мире. Возможно, так оно и выглядело по сравнению с американским, но до совершенства российскому трудовому законодательству было еще ой как далеко:
2. Социальное страхование совершенно не распространялось на такие категории трудящихся, как транспортные рабочие, домашняя прислуга, торгово-промышленные служащие.
3. Абсолютно не были защищены права сельского пролетариата, то есть батраков.
5. Толкование понятия «несчастный случай» оставалось слишком ограниченным, отсутствовала компенсация при профессиональном заболевании или безработице. Периодические выплаты часто заменялись единовременным пособием и т.д.
6. Средняя по России месячная зарплата рабочих в начале 1917 года составляла 116 рублей (на оборонных заводах несколько выше), а средний бюджет семьи из трех человек составлял 169 рублей. Так что пенсия в размере полного оклада, а она была возможна только после 35 лет работы, совсем не была путевкой в счастливую старость.
7. Кроме того, пенсию, равно как и другие виды социальной помощи, рабочий или служащий мог получить лишь в случае «безупречной» службы. Если же ему не повезло быть уволенным «без содержания», то есть по статье, он оставался один на один со своими проблемами. А если мы вспомним, какой размах приняло в начале ХХ века в России забастовочное и стачечное движение, то легко сможем представить, что далеко не все рабочие дождались пенсии. Многих и очень многих просто выкидывали на улицу без всякого выходного пособия, лишая их тем самым возможности «безупречно» отслужить или отработать те самые 35 лет.
Устав о промышленном труде 1913 года несколько урегулировал спорные вопросы, но все же российское трудовое законодательство оставалось совсем не самым лучшим в мире.
Чем отличаются пенсии граждан России и Украины от пенсионного обеспечения в других странах
Экономический кризис в мире дал толчок тому, что во многих странах мира принято решение увеличить пенсионный возраст, пояснил Евгений Ольховский, так:
– в Италии и Франции до 67 лет,
– в Германии до 67 лет
– в Великобритании – до 68 лет, и т.д.
Но,с другой стороны, с точки зрения пенсионера важно не когда можно выйти на пенсию, а во сколько лет он ее будет получать:
Как видим из представленной таблицы, самыми высокими пенсиями могут гордиться пенсионеры одних из самых развитых стран мира:
Самые низкие пенсии в развивающихся странах:
Вам надо по-другому работать с наличкой. Кого прижмут налоговики и банки? Забирайте запись, пожалуй, лучшего вебинара «Клерка»: «Как будут контролировать наличку по 115-ФЗ».
Только сегодня можно забрать запись со скидкой 60%. Программу вебинара смотрите здесь
Пенсии до революции:социальное обеспечение в России на рубеже XIX — XX веков
Пенсионное обеспечение в последние годы существования Российской империи представляло собой сочетание государственного и частного пенсионных капиталов. В системе дополнительного социального обеспечения уже в конце 19 века насчитывалось более 200 ведомственных эмеритальных касс. Но в целом система пенсионного обеспечения оставалась избирательной и охватывала менее 1/3 населения.
Дополнительное пенсионное обеспечение за счет взносов в эмеритальные кассы и рабочие фонды взаимопомощи затрагивало незначительную часть трудящихся, поскольку пенсионные кассы создавались в основном в государственных ведомствах и на крупных промышленных предприятиях. В то время как в России к началу XX века почти половину населения составляли сельские жители: более 60 млн человек из 125 млн, по переписи 1897 года.
Российское крестьянство не обеспечивалось пенсиями долгое время — и до, и после революции. Большинство сельских тружеников будут интегрированы в пенсионную систему страны лишь в 60-е годы ХХ века.
Государственные пенсии на рубеже 19-20 веков по-прежнему оставались привилегией военных и гражданских служащих. Сохранялась традиция назначения пенсий как особых привилегий за заслуги перед отечеством. Существовали повышенные пенсии кавалерам наиболее престижных государственных наград.
Численность военных пенсионеров резко выросла с началом первой мировой войны. Но рядовых солдат в числе получателей привилегированных пенсий не было. Хотя, по разным оценкам, Георгиевские кресты разных степеней в ходе первой мировой войны получили почти полтора миллиона солдат.
До революции 1917 года структура пенсионного обеспечения обычных граждан России состояла из нескольких уровней. Главной компонентой была государственная пенсия, назначаемая за долговременную беспорочную службу, либо пенсия по болезни или инвалидности. Она полагалась работающим в случае досрочного выхода на пенсию по состоянию здоровья.
Начиная с 1912 года пенсия по инвалидности выплачивалась также рабочим частных предприятий.
В дореволюционный период социальная система Российской империи достигла достаточно высокого уровня по сравнению со многими другими странами. В целом по уровню жизни царская Россия к 1913 году занимала 15-е место в мире. Численность населения за пять лет (с момента переписи 1897 года) выросла более чем на треть.
Социальное страхование рабочих и система трудового законодательства в Российской империи признавались одними из лучших в мире – об этом, в частности, на встрече с группой промышленников из России в 1912 году заявил Уильям Тафт, 27-й президент США. Он посещал Россию в начале века, его путь в Санкт-Петербург на встречу с императором Николаем II пролегал через Владивосток. Поэтому президент Тафт оценивал качество социальной политики царской России непонаслышке.
Что касается оценок системы трудового законодательства, социального страхования и в целом качества пенсионной системы России на рубеже 19-20 веков, то они остаются весьма противоречивыми. И, безусловно, эта проблема требует дальнейшего объективного исследования.
Пенсионное обеспечение чиновников Российской империи до 1917 года регулировалось «Общим уставом о пенсиях и единовременных пособиях по гражданским ведомствам». Срок выслуги для получения государственной пенсии составлял 35 лет. Безусловно, при условии «беспорочной службы».
Право на пенсию теряли лица, уволенные со службы по решению суда, а также приговоренные к различным видам наказания, включая лишение свободы или другие ограничения гражданских прав. Любопытно, что по истечении срока наказания и после возвращения на службу чиновник вновь приобретал право на пенсию.
Чиновник, прослуживший не менее 25 лет, соответственно, получал 50% пенсионного оклада. Фактически, пенсию на государственной должности можно было выслужить только к 60 годам, учитывая, что средний возраст приема на службу дипломированного специалиста начинался с 20 лет. При этом пенсионная планка в 60 лет на тот период была выше средней продолжительности жизни в стране.
Общий устав о пенсиях предусматривал некоторое снижение возраста для получения пенсии в двух случаях. В случае неизлечимой болезни полный оклад пенсии можно было получить за 30 лет службы. Во-вторых, досрочную пенсию можно было получить, если чиновнику требовался посторонний уход в случае болезни. Полный оклад пенсии в этом случае полагался за 20 лет службы.
Для назначения пенсий служащим низших чинов нередко требовалось доказать тот факт, что к моменту достижения пенсионного возраста чиновник не будет иметь другой возможности содержать семью, кроме пенсионного пособия.
Размер пенсии государственных чиновников устанавливался соответственно уровню чина. Все должности в государственном аппарате для расчета пенсии были разделены на 9 разрядов.
В начале 20 века размер пенсий российских чиновников мог составлять в среднем от 85 рублей в год (по 9-му разряду) до 1 453 рублей (по первому разряду). Для сравнения, заработок высокопрофессионального рабочего в начале XX века составлял в отдельных отраслях промышленности всего несколько десятков рублей в месяц.
Также важно подчеркнуть, что в конце XIX века рост инфляции в России значительно обесценил пенсионные оклады, которые долгое время не менялись. По пенсионному законодательству того времени, было запрещено устанавливать пенсии выше уровня, определенного Уставом. Руководители различных ведомств по этой причине нередко атаковали министерство финансов просьбами об «усилении» пенсий своим работникам. В случае несогласия министра финансов вопрос о повышении пенсии тому или иному чину выносился на заседание Комитета министров. Прибавка к пенсионному пособию могла составлять от одной трети до половины суммы жалования.
В случае смерти служащего размер пенсии определялся с учетом семейного положения. В частности, учитывалось количество членов семьи, оставшихся без попечения, а также их права на получение пенсии. Например, вдова служащего могла получать лишь половину пенсии мужа, если в семье не было малолетних детей (не старше 17 лет). На каждого из малолетних детей прибавлялась треть от половины пенсии отца. Если в семье было более четырех детей, то все они должны были получать пенсию поровну, но в сумме не больше размера пенсионного жалования отца.
Пенсия умершего также не назначалась сыновьям старше 17 лет и дочерям старше 21 года. Кроме того, право на пенсию утрачивали сыновья, поступившие на службу или принятые в учебные заведения за казенный счет, а также дочери в случае выхода замуж или обучения за казенный счет. Вдовам, вторично вышедшим замуж, государственная пенсия первого мужа также не полагалась.
Кроме того, пенсии лишались чиновники при вступлении на новую должность, или при переходе на службу иностранному государству без согласия российского правительства. Пенсионное право утрачивалось также при пострижении в монашество и в случае нарушения условий выезда за границу (а именно пребывания за границей более разрешенного срока).
Что касается пенсий военнослужащих, то они выплачивались из двух источников: из Государственного казначейства и инвалидного капитала.
Примечательно, что офицерам военных тюрем каждые пять лет службы засчитывались за семь.
Для офицеров и гражданским чиновникам военного ведомства, которые служили в отдаленных регионах страны, сроки выслуги пенсий сокращались: например, один день службы считался за два, три, четыре дня и так далее — в зависимости от конкретной удаленности места службы.
При этом для всех без исключения офицеров, военных священников и врачей время службы в действующей армии засчитывалось вдвойне по сравнению с гражданской службой.
Размеры пенсий по инвалидности были несколько выше обычных офицерских пенсий. Причем правом получения пенсий из инвалидного капитала пользовались только офицеры, которым оказывал покровительство так называемый «Александровский комитет о раненых». Пенсии назначались в зависимости от чина, в котором находился офицер на момент ранения, и от степени тяжести ранения (соответственно, различались пенсии раненым офицерам первого и второго класса).
Также важно отметить, что офицеры, получившие раны и увечья во время боевых действий, получали пенсии из инвалидного капитала независимо от пенсий из государственного казначейства. Кроме пенсии, отставным офицерам выдавалось ежегодное пособие для найма прислуги.
Как уже отмечалось выше, доходы рабочих в Российской империи на рубеже 19-20 веков были весьма невысоки по сравнению со служащими. На получение пенсионного пособия рабочие в то время могли рассчитывать только при условии добровольных отчислений в пенсионные кассы, в том числе — эмеритуры, которые начиная с 80-х годов 19 века в производственной сфере наиболее активно и массово создавались на железных дорогах.
Правительство предпринимало попытки расширить сферу социальной защиты наемных работников. Так, в 1893 году по предложению министра финансов Витте была создана специальная комиссия для разработки законопроекта об индивидуальной ответственности предпринимателей за здоровье и обеспечение рабочих.
В сентябре 1902 года был разработан законопроект «О вознаграждении владельцами промышленных предприятий рабочих и служащих, утративших трудоспособность вследствие несчастных случаев».
2 июня 1903 года закон был утвержден Николаем II, и вступил в силу с 1 января 1904 года.
При всей ограниченности принятых мер Закон 1903 года все же был значительным прогрессом в развитии трудового законодательства. В нем впервые устанавливались размеры пенсий для наемных рабочих и служащих.
Так, при полной потере трудоспособности полагалась постоянная пенсия в размере 2/3 заработка. В таком же размере выплачивалась пенсия семье в случае потери кормильца. Главным изъяном закона было то, что в нем искусственно занижалось исчисление годового заработка рабочего. Что привело к уменьшению размера пенсии.
Активизация рабочего движения в период первой русской революции (1905–1906 годы) привела к разрушению многих пенсионных касс. Но их развитие продолжилось, как только общественно-политическая ситуация в России стабилизировалась.
К 1912 году назрел вопрос об объединении пенсионных касс различных ведомств в единую организацию, что позволило бы создать в стране полномасштабную пенсионную систему страхового типа. Вступление России в мировую войну в 1914 году стало новым препятствием для развития в стране всеобщего пенсионного обеспечения.
В свою очередь, политические партии активно боролись за введение обязательного социального страхования рабочих за счет средств работодателя или из специальных фондов страхования рабочих, которые предлагалось формировать за счет взимания особого налога на владельцев частных предприятий. Этот вопрос, в частности, обсуждался в 1903 году на втором съезде РСДРП.
Кроме того, в 1912 году на VI Всероссийской партийной конференции в Праге была предложена страховая программа, которая предусматривала обязательное страхование всех наемных работников и членов их семей за счет предпринимателей, и за счет государства — в случае утраты рабочими трудоспособности, в том числе и по старости.
Требование распространить систему социального страхования на все категории рабочих стало одним из ключевых поводов для усиления протестного движения рабочих и активизации деятельности левых партий в России в начале ХХ века.
Вынужденным ответом правительства на эти вызовы стало принятие Закона от 23 июня 1912 года «О социальном страховании рабочих». Однако социальные меры, прописанные в законе, были довольно ограниченными.
Социальное страхование не распространялось на всех транспортных рабочих, домашнюю прислугу, торгово-промышленных служащих, сельских наемных работников (батраков). Основную нагрузку по выплате страховых взносов закон возложил на самих страхуемых рабочих. По схеме страхования, 3/5 части страхового взноса платили рабочие из своего дохода, 2/5 части взноса платил работодатель. Это привело к снижению заработка большей части наемных работников, что, в свою очередь, провоцировало новую волну стачек и роста революционных настроений накануне 1917 года.
Какой процент населения страны пенсию вообще не получал?
Про крестьян ни слова. Россия тогда крестьянской страной была.
Дореволюционный Туркестан
Смотрины жениха у казахов
Заводской склад в Чарджуе (Чарджоу)
Таджикские женщины за гаданием
Приготовление конопляного пива
Девочка из Ташкента играет на музыкальном инструменте.
Три жены одного киргиза
Базар в Самарканде
Еврейка, 22 года. Зеравшанский округ
Индус, 20 лет. Зеравшанский округ
Афганец, 18 лет. Зеравшанский округ
Кураминка, 19 лет. Ташкент
«Боже помоги мне описат все ужаси моей жизни»
«Боже помоги мне описат все ужаси моей жизни…» — так начинается дневник Александра Клима, жителя деревни Большие Конюшаны, что в Лидском районе. Вы вряд ли когда-то слышали что-то об этом человеке. Да и оставшиеся жители умирающего села ничего не могут рассказать о мужчине, который родился в 1890 году и прожил всю свою жизнь в этой деревне. И так бы и остался одним из жителей очередного умирающего крошечного населенного пункта, что покоятся на местном кладбище, если бы не гродненский историк Мечислав Супрон, который нашел на чердаке заброшенного дома старую тетрадку, исписанную мелким почерком.
Мечислав говорит, что найденный дневник — уникальное свидетельство деревенской жизни. Крестьянам вообще было не до записей: ежедневные заботы и тяжелая работа не оставляли времени на праздное времяпрепровождение.
Но у Александра Клима время нашлось — хоть и не по своей воле: он попал в тюрьму и видимо, из-за скуки, начал вести дневник, вспоминая всю свою жизнь.
Назвал свой труд так: «Вся жизнь человека XIX века Клима Александра Михайловича, год рождения 1890-й».
Мечислав Супрон рассказывает, что дневник сельчанина он нашел в одной из пустующих хат в деревне Большие Конюшаны. Это местечко, по словам историка, особенно известно своими небольшими хатками, которые были построены в 1915—1921 годах. Но, к сожалению, свидетели того военного лихолетья потихоньку умирают. Сейчас в деревне осталось только около 15 жилых домов, а всего же в местечке — около 70 хат.
На чердаке этого дома был найден дневник.
— Моя родня из этих мест. В деревню я приехал в поисках дома, хотел купить. Гулял по деревне. Естественно, было интересно посмотреть на старые деревянные дома. Эту хату я как-то сразу заметил — было видно, что здесь давно никто не живет: заросший двор, открытая нараспашку дверь. Раньше я наводил справки: дом оказался бесхозным, найти каких-то родственников Александра или наследников не удалось. Но, может быть, кто-то откликнется и узнает своего прадеда, а также сможет рассказать что-то о нем. А хату, скорее всего, через какое-то время снесут. Местные недавно рассказывали, что сарай уже кто-то разобрал. Во время своей той «экспедиции» я решил зайти в дом — благо, дверь была открыта. В доме уже ничего не было, видимо, все вынесли мародеры. С печи были сняты все металлические части. В общем, так себе картина. Обойдя комнаты, увидел, что есть лестница на чердак — и поднялся туда. И вот там нашел льняной мешок, где был тот самый дневник, а еще письма, фотографии, а также отдельные исписанные листы бумаги. В общем, практически, вся жизнь человека.
Дневник Александр Клим начал писать в 60-е годы прошлого века, когда был в тюрьме — за то, что унес из колхозного сарая «зерно и канюшыну». Ему уже было более 70 лет. Тогда мужчине дали 15. Но, судя по письмам, отсидел он меньше, попал под амнистию и вернулся в родную деревню.
— Видимо, оказавшись без каждодневной работы и забот по хозяйству, мужчина приуныл и, чтобы как-то скоротать время в тюрьме, начал писать дневник. В одном из писем жене он просил, чтобы та передала ему тетрадку для записей. При этом что интересно: тот колхозный сарай, из которого он «увел» зерно, когда-то принадлежал ему. После войны, во время коллективизации, которая на западе Беларуси проходила в 50-е годы, его раскулачили, забрав, в том числе и ту самую хозпостройку. Александр был уверен, что просто взял свое, а наказание считал несправедливым, — рассказывает историк.
Свое жизнеописание сельчанин начал, как и полагается, с детства.
Родился Александр Клим в октябре 1890 года в бедной семье.
«Тревожные дни были для моей Матеры Агафіи Ивановной не давал я покою, рос сильной и здоровой. Был одетый самодельной рубашкой до 4 лет. Ходил босяком».
Дальше он описывает, что хата была не белена, стояли лавки для спанья, а еще зимой в дом пускали греться свиней, поэтому было грязно, а на маленьких окнах сидели куры. Видимо, их тоже прятали от мороза. Окна и двери зимой были занесены снегом, вспоминал мужчина.
У Александра было три брата и пять сестер.
«Садилис за стол 11 чалавек. Клали баханку хлеба весом 1 пуд (а это 16 кг, между прочим. — Прим.TUT.BY), кошык картофеля 20 фунтов (9 кг. — Прим. TUT.BY). Обет».
Мужчина вспоминал, что во время его детства в деревне жилось плохо. Детям приходилось помогать взрослым. Например, в пять лет Александр пас свиней — такая у него тогда была работа. Потом пошел в школу. Отмечал, что дети из деревни учиться ходили только в зимнее время, когда работы в поле не было. За зиму каждая хата платила по рублю учителю. Где проходили занятия, Александр не уточняет, но записывает, что отучился почти 8 лет.
Его воспоминания отрывочны, в письме встречаются то русские, то белорусские слова, то местный диалект. Рассказы перемешиваются с текстами молитв, а повествование скачет от одного факта к другому. В общем, селянин, как мог, описывал свою жизнь, останавливаясь на самых ярких моментах своей судьбы.
Фотографии, найденные вместе с дневником.
Вот, например, яркое воспоминание из детства: мальчик возвращался домой и около леса встретил стаю волков. Животные погнались за ним около реки Дитва. Спасся только потому, что забрался в скирду сена и там сидел долгое время. Волки отступили, а ему удалось дойти до дома целым и невредимым.
Когда началась Первая мировая война, парня забрали в армию. Сначала он оказался под Борисовом.
— Александр описывает, как там влюбился в еврейскую девушку. Ходил с ней на свидания, гулял по городу. Но ее родители и братья были против союза, говорили, что она должна выйти замуж только за еврея. Молодым людям пришлось встречаться тайком. И все у них было по-настоящему — в дневнике даже есть место эротике и постельным сценам. Потом его передислоцировали и больше он с ней не пересекался. Как сложилась ее судьба, он не знал, — рассказывает историк.
В 1914 году Александр был в «Раславле». Возможно, речь идет о Рославле Смоленской области России. Есть воспоминание о первых днях того года.
«Дали мне 4 человека пересыльных и 1-го солдата добавочным. Мороз был 30 градусов, а пересыльный в летней одежжы и у батинках».
В Рославле Александр познакомился с девушкой Лукерьей, которую звал гулять, но она из дома никуда уходить не хотела. Тогда наш герой стал приходить к ней, а ее родственники в это время ходили в гости к соседям. Так проходили свидания. А под Рождество Александр взял бутылку водки и пошел к Лукерье. Но на побывку приехал ее брат. Они выпили все спиртное и Александр заснул на кровати. Дальше воспоминания о том вечере обрываются.
Позже Александр попал в самую гущу военных действий — воевал под Ошмянами и Крево. Событиям тех дней отведено немало страниц дневника.
— Он красочно описывает бои во всех подробностях: как взрывы калечили людей, как самолет летал над окопами, вспоминает убитых однополчан. Кстати, с той войны сохранились фотографии его товарищей.
В западных областях Беларуси немецкие войска оставались до марта 1919 года, но солдат распустили по домам уже в 1918 году. Александр, отвоевав, отправился в родную деревню. Возвращался через Минск и Лиду, где еще были немцы.
Дальше крестьянин описывает, как пришла польская власть и как восстанавливалась деревня после войны. У Александра все было хорошо — он построил дом и женился на местной девушке.
— Описание хаты в дневнике и дома, где я нашел вещи, совпадают, — говорит историк. — Скорее всего, речь идет именно об этой постройке.
Потом началась Вторая мировая война. В деревню пришли немцы. Правда, Александр про их приход упоминает лишь мельком. Больше внимания он уделяет Армии Крайовой.
— Дело в том, что Большие Конюшаны — деревня православная, а в округе все остальные местечки католические. И здесь, по воспоминаниям местных, всегда были какие-то конфликты между деревнями. То на танцы придут из Конюшан парни — кого-то побьют из других местечек, то наоборот. И здесь надо понимать, что для «поляков», то есть католиков, приход Армии Крайовой не вызывал вопросов, а вот в Больших Канюшанах этих партизан называли «белополяками». Так о них пишет и Александр.
Так выглядели некоторые хаты в Больших Конюшанах.
Приход поляков сильно напугал мужчину и он несколько месяцев прятался в лесу, где питался грибами, жег костер и очень опасался, что дым как-то может его выдать. Но через какое-то время вернулся домой. А потом уже и война закончилась.
— Он подробно описывает 50-е годы, плохо отзывается о большевиках. Когда пришла советская власть, стала создавать колхозы. И крестьяне, вспоминал Александр, должны были все свое добро отдать для создания сельхозпредприятия. Отдал и он, решив не спорить в открытую с властью, но очень таким положением дел был недоволен. Вот и история с кражей зерна тому подтверждение. Он считал, что забирал свое из своего же сарая.
В 1960 году Александр «был позван в Лиду на допрос о кражы зерна и продержали позно, и шол домой, проходя Минойты [неразборчиво] машыны и стылу легкоушка сбила меня с ног прама села мне, а спину. Было [неразборчиво] декабря 60 год».
Дальнейшую судьбу Александра можно отследить по письмам, которые он писал, видимо, своей жене или кому-то из родственников. Там он рассказывал, например, о своем быте в гродненской тюрьме. Также среди писем было много его заявлений о реабилитации.
В 80-е годы, судя по письмам, мужчина еще жаловался в районную администрацию на то, что над деревней летают самолеты и просил местные власти прекратить это.
— История этого местного жителя — это как история умирающей деревни. Ни дневник, ни фотографии уже никому, по сути, не нужны. Да и дома, который построил Александр, уже тоже скоро не будет. А ведь за каждой хатой стоит какая-то своя история. Простая, но от этого не менее ценная. Но дневников крестьяне не писали, поэтому через какое-то время нам будет трудно представить, как это — жить вот в такой деревне. И тем и ценна эта находка. Такое описание быта и документальное свидетельство событий первой мировой войны от непосредственного участника — уникальны.
Что делать с дневником, Мечислав Супрон пока не решил. Сейчас раритет хранится в Гродно. Может быть, через какое-то время воспоминания Александра Клима историк оцифрует или издаст мемуары отдельной книжкой, чтобы каждый желающий мог прочитать дневник «человека XIX века».
Пенсионный фонд. Сбой системы или воровство?
Как ПФР множит и уничтожает сущности вместе с накоплениями.
Редакция ИА REGNUM вынуждена довести до сведения читателей о вопиющем случае, связанным с пенсионной системой и дающем основания делать серьезные выводы.
Оказывается, помимо риска не дожить до пенсии в связи с повышением пенсионного возраста, существует другой риск. Это риск, дожив-таки до установленного новым законом срока, не получить пенсии вообще. И не потому, что человек не работал, а работодатель не производил отчисления, а совершенно по фантастическим причинам. По причинам того, что Пенсионный фонд, оказывается, может и «клонировать», и «расщеплять» личности гражданина, уничтожая потом ненужные с их накоплениями. Именно такая история сейчас происходит с сотрудницей нашего издания.
Как всем гражданам России, ей был присвоен СНИЛС, на который должны поступать пенсионные отчисления. И они на него поступали исправно. Спустя некоторое время сотрудница выяснила, что у нее имеется второй СНИЛС, а первый, как ей поясняли в ПФР, был какой-то неправильный, при этом подробностей «неправильностей» они не сообщили. Работодатель стал направлять отчисления на новый СНИЛС. Куда делись деньги, направлявшиеся на первый СНИЛС, неизвестно. Сегодня ПФР сообщил о том, что у сотрудницы появился новый (третий!) СНИЛС, а два предыдущих были ликвидированы. Сама сотрудница об этих «расщеплениях» никем из ПФР уведомлена не была, никаких своих персональных данных за весь период существования как налогоплательщика она не меняла. ПФР потребовал у издания отчет о пенсионных отчислениях на новый, третий СНИЛС сотрудницы за предыдущие месяцы, в то время как в предыдущие месяцы отчисления производились на второй, известный работодателю СНИЛС, и отчитаться об отчислениях на третий СНИЛС он не может, поскольку узнал о его существовании только сегодня. Поскольку работодатель отчитаться за новый, неизвестный ему ранее СНИЛС своего сотрудника не сможет, на него будет наложен штраф. Куда делись деньги, перечисленные на два предыдущих СНИЛС, — неизвестно.
Итак, получается, что никто в России не застрахован от того, что в какой-то момент времени на гражданина по неизвестным причинам в неизвестный момент времени будет заведен новый СНИЛС, а старый, вместе с накоплениями, исчезнет. И перед выходом на пенсию человеку присвоят очередной СНИЛС, на котором не будет ничего, а следовательно, не будет и пенсии.
Налоговые органы — как администраторы счетов ПФР — и сотрудники фонда обычно объясняют похожие случаи «сбоем системы (в компьютерном понимании этого слова)», «неправильной, некорректной выгрузкой файлов». Но до сих пор не было известно ни об одном случае, чтобы хоть кого-то из этой системы (системы налоговых органов и ПФР) привлекли хоть к какой ответственности за «сбои и некорректные выгрузки файлов».
Так что это: сбой системы или уворовывание? Решайте сами. Но если решите, что это все-таки «сбой системы», то подумайте какой системы. Может быть, это сбой СИСТЕМЫ?